Мертвое солнце - Александра Христова

Как мне было сказано, «это для того, чтобы ты не вздумал обрезать такую красоту». Интересно, хозяйка на мне опыты ставит или в игрушки играет? Если с первым я более-менее смирился, то со вторым категорически не согласен. Я же не кукла!

И вот теперь эта кляча, не обращая внимания на мои крики, подцепила кончик косы и начала меланхолично его жевать! Зашипев наполовину от бешенства, наполовину от боли, я рывком выдернул косу из пасти наглой скотины и, вцепившись когтями левой руки ей в загривок, отчеканил, глядя Психу в глаза:

— Слушай меня, ты, кляча невоспитанная! Или ты прекращаешь издеваться и начинаешь меня слушаться, или я пущу тебя на конскую колбасу! Тебе яс-с-сно? — сорвался я на шипение.

Псих, дернувшись, внимательно уставился на меня своими лиловыми глазами, всем своим видом изображая невинно обиженного. В ответ я оскалился, крепче сжимая руку. Один из когтей проткнул коню шкуру, и тонкий ручеек крови потек по моей руке. Псих дернулся, тяжело вздохнул и покорно склонил голову. Вот так-то! А то будет надо мной всякая колбаса издеваться!

Попросив Элли залечить ранку от моего когтя, я решил разобраться с устройством седла. Ремешки, ремешки… ой, веревочка… Вроде она ничего не держит. А если ее разрезать?

— Неудачная идея, — вздохнул я, глядя, как седло рассыпается на составные части.

Эльф хмыкнул, глядя на результаты моего самоуправства, и, подойдя поближе, начал объяснять мне устройство лошадиной упряжи.

В день отъезда к нам в казарму на рассвете зашла хозяйка. Как оказалось, пришла она затем, чтобы скрыть наши ошейники. А как же! По уже не раз отработанной легенде, мы — отряд наемников, традиционно представляющий хозяйку на гладиаторских боях. А если кто-нибудь заметит рабские ошейники — все, хозяйку проклянут так, что мало не покажется.

Еще дамочка что-то намудрила с ошейниками сильфов, чтобы тот разноцветный туман, который был у этих мелких созданий за спинами, начал казаться другим — свободным — обитателям этого мира крыльями. Сам я никаких изменений не видел в упор, но, как оказалось, ошейник отлично разрушает иллюзии подобного рода, «наложенные с помощью артефактов подчинения». Сам я с трудом понял, что это за артефакты такие и что за иллюзии особого рода. Старею, видимо, раз подобные прописные истины, известные любому любителю фэнтези, уже вылетели из моей головы.

А потом начались сборы в дорогу, в процессе которых я понял, что сорок гладиаторов разной расы вполне способны устроить небольшой Армагеддон. Близнецы в поисках чего-то там носились по всей долине, нечленораздельно вопя, за ними, не отставая, бегал русоволосый сильф Вася и требовал отдать ему его вещи. То ли рубашку, то ли любимый ножик, то ли вообще заначку…

Вообще-то полное имя сильфа было Авассирианисс, но я упорно сокращал его до милого моему слуху Васи. Сильф скрипел зубами, но пока что терпел.

Эльфы дружно окопались в оружейной и явно не собирались вылезать в ближайшее время. Оттуда то и дело доносились вопли на тему «это моя игрушка!». Как дети, ей-богу. Клыкастые, глазастые, остроухие дети природы. И, как всем маленьким детям, жестокости — невольной жестокости — им не занимать. Ну кто еще в ответ на безобидную шалость в виде перца в морсе подложит в постель ядовитую колючку? Счастье еще, что яд был не смертельным и все обошлось лихорадкой и грандиозным скандалом с надиранием ушей, устроенным Элли своему собрату.

Гроуд вдруг решил, что его секира недостаточно острая, и теперь пытался пробиться в оружейную за точильными камнями, откуда его раз за разом выпихивали разбушевавшиеся клыкастые. В конце концов, в очередной раз шмякнувшись в пыль, гном яростно взревел и, подскочив, понесся на таран. Высадив дверь (а жаль, дверка была крепкая, хорошая… теперь же эти щепки годятся только на растопку), гном скрылся в недрах здания, откуда практически сразу же донеслись громогласные матерные вопли, причем на нескольких языках одновременно.

Мастер Лиир, при поддержке Нуба и Вея, пытался запихнуть максимальное количество оружия в небольшую на вид сумку. Пока я насчитал семь кинжалов, три небольших меча и штук тридцать метательных ножей. Зачем все это было нужно, я не мог понять. Он же не на войну со всем миром собирается, а всего лишь на бои. Впрочем, не мне судить. Мало ли, может, он собирается снабжать оружием весь отряд?

Сам же я собрал две небольшие сумки с одеждой и оружием, упаковав три любимых кинжала, небольшой изящный меч, ранее принадлежавший какому-то невезучему сильфу, погибшему от сиина, и восемь метательных ножей. Еще мне предстояло взять с собой печально знакомый по тренировкам и полюбившийся со временем боевой посох и натянуть легкую, практически невесомую кольчугу — единственную из всех, которая мне подошла.

…Теперь же я, спасаясь от участи быть растоптанным не заметившими меня гладиаторами, залез на крышу казармы, откуда с любопытством наблюдал за мельтешением воинов.

…Вот Вася наконец-то догнал близнецов и теперь отвешивает им подзатыльники…

…Вот из оружейной спиной вперед вылетает… нет, не гном, а Элли, сжимающий в руках какой-то обломанный дрын. По-моему, этот дрын раньше был копьем. Эльф поднимается, трясет головой и с диким оскалом кидается обратно в оружейную…

…Вот сумка Лиира, не выдержав объема тех железяк, что в нее напихали, расползается по швам…

…Вот из столовой медленно выползает пара сильфов, груженных баулами с припасами…

Наконец к обеду все более-менее угомонились и, разобрав сумки с провизией, потопали к загону с лошадьми. Хм, я так понял, что двое сильфов, гном и Элли, взявшие баулы, будут нашими поварами. Что ж, надеюсь, меня не отравят. Быстро спрыгнув со своего «насеста», я подхватил свои вещи, лежащие у стенки казармы, и поспешил вслед за остальными.

Неуклюже — какая сноровка, откуда? — оседлав Психа, я вскарабкался на его спину и уставился на лидера отряда, коим являлся мастер Лиир, как самый представительный из нас. Тот оглядел всех, кивнул своим мыслям и скомандовал:

— Поехали!

С трудом подавив улыбку, я тронул бока Психа пятками, и конь послушно пошагал вперед.

И вот, спустя два дня, мы стоим у стен города.

ГЛАВА 10

Всемирный съезд крыш объявляется открытым!

Итак, мы в городе. Сыро, холодно, противно. А все потому, что ближе к вечеру зарядил дождь, вскоре перешедший в ливень. Поэтому, пока мы стояли в хвосте огромной очереди, ведущей к воротам, успели вымокнуть до нитки. Через несколько часов, как раз к тому моменту, как подошла наша очередь, мне страстно хотелось кого-нибудь убить. Желательно — тех особей, которые изображали из себя стражу врат города и из-за которых и возникла такая толпа.