Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

После окончания института, в феврале 1960 г., Лев уехал по распределению в г. Алма-Ату, в Волковскую экспедицию. Позднее прошёл слух, что геологию он бросил и руководит там джаз-оркестром. После этого следы Льва потерялись совсем. В 1999 г. я спросил Алексея Баташова: "Не слышал ли он такую фамилию?" Он ответил неуверенно, что вроде слышал в Новосибирске. Но Лев – это джазмен до мозга костей, этим жил и дышал. Он должен был проявиться на джазовом небосклоне страны не просто слухом, а в числе звёзд первой величины. И если это не так, значит есть или были на это какие-то веские причины, препятствующие занятиям музыкой. А какие это причины – остаётся только гадать.

О Льве Мельникове

Лев Григорьевич Мельников – выдающийся джазовый гитарист. Стиль его игры сильно напоминал Джанго Рейнхардта: такая же напористая, экспрессивная манера. Абсолютный слух, способность к бесконечной блюзовой импровизации в свинговой манере. Мощный звук, извлекаемый длинными, сильными пальцами, оказывал завораживающее воздействие на всех любителей, как обычной музыки, так и джазовой. Никто тогда не знал, с кем можно было сравнить его игру, тем более, никто не знал, кто такой Рейнхардт, но все слушатели "кожей" чувствовали, что это явление необычного порядка. Его акустическая гитара (см. фото) имела увеличенный короб и чрезвычайно "жёсткий" гриф, и играть на ней не мог никто, т. к. кончики пальцев не выдерживали жёсткой натяжки струн. В основном, Лев применял щипковый метод игры, который позволял и аккомпанировать своей игре, но иногда использовал и медиатор.

В институт Лев поступил уже сложившимся музыкантом с блестящей техникой игры из заштатного уральского городка Алапаевск, где в те годы нельзя было получить музыкальное образование. Тем более с джазовым уклоном. К тому же в конце 40-х гг. джаз в СССР не приветствовался. Поэтому возникает вопрос: где мог 15-летний паренёк так хорошо освоить технику и импровизационный стиль игры на гитаре? Единственно возможным объяснением этого является его обучение у какого-то профессионального джазмена-гитариста. В конце 40-х гг. в СССР иммигрировала из китайского Харбина и Шанхая большая русская диаспора. В их числе было немало талантливых людей и коллективов, в том числе оркестр Олега

Рис. 50: Л. Г. Мельников с автором

Лундстрема, пианист Н. В. Родюков, много спортсменов, в некотором роде экзотичных в то время баскетболистов. Часть иммигрантов осела на жительство на Урале. И многие из них стали преподавателями и наставниками молодёжи в сферах деятельности, в которых преуспели.

Рис. 51: Л. Г. Мельников

Думаю, что учителем Льва был один из таких приехавших, привёзший с собой хорошую джазовую фонотеку. Он же познакомил его с творчеством и техникой игры зарубежных джазовых гитаристов, включая игру на слайд-гитаре. Сейчас с появлением интернета и ютуба появилась возможность сравнивать исполнительское мастерство музыкантов разных лет со всего мира друг с другом. Убеждён, что этот суперталантливый уральский самородок должен был вырасти до самых вершин игры джазовой музыки на гитаре, а в те далёкие годы вполне мог составить конкуренцию столичным джазменам-гитаристам, а большинство из них и обойти, но судьба распорядилась иначе.

Что тут можно ещё сказать? Не нашлось в большой стране человека, который взял бы этого 17-летнего паренька за рукав, вывел из горного института, привёз в одну из столиц – Москву или Ленинград, поселил и дал ему возможность учиться, где-то играть и совершенствовать своё мастерство. Я уж не говорю про обучение и стажировки в Израиле или в г. Бостон, США, где совершенствовал своё мастерство молодой и очень талантливый свердловский джазовый гитарист Сергей Чашкин. Конечно, Лёва должен был играть не в биг-бенде, а в инструментальном ансамбле солистов. Для меня примером такого ансамбля, где музыканты действительно восхищены игрой друг друга, яыляется квинтет Винтона Марсалиса11. От игры Лёвы чудом сохранилось два ролика, которые я оцифровал в последние годы и поместил на ю-тубе12.

Лёня стал руководить инструментальным ансамблем института и одновременно осваивать альт-саксофон. В институте музыкантов джазового направления не было совсем, и набранных ребят Лев натаскивал сам. Основной состав ансамбля составляли Игорь Кондинский – кларнет, Володя Кокарев – труба, Юра Бородин – контрабас, Юра Иванов – фортепиано, Вадим Климов – аккордеон.

Авторитет Льва у музыкантов был непререкаемым. Подавляющая часть репертуара ансамбля состояла из вещей того времени в аранжировке Мельникова. Но все партии для инструментов и солисток женского трио он писал со "слуха", т. к. в магазинах ничего подходящего не было. Исключительная музыкальная память позволяла запоминать вещи с момента их исполнения по радио или из кинофильмов, помогали и грампластинки – Лев тут же на гитаре воспроизводил гармонию. Он же научил нас делать из обычной гитары гавайскую, и сам исполнял некоторые вещи. За два последних года учёбы ансамбль играл практически во всех ВУЗах г. Свердловска. В каждом концерте у него было 1-2 сольных номера на гитаре в сопровождении аккомпанемента. Фактически плодотворная работа Льва сделала успешной поездку концертной бригады института в Ленинград в январе 1958 г. на фестиваль эстрадных коллективов разных ВУЗов и университетов, помогла достойно там выглядеть, а потом дать концерты в нескольких институтах и крупных концертных залах второй столицы. Некоторые вещи в исполнении ансамбля позднее прозвучали по радиостанции "Юность".

Лев особенно любил джазовые импровизации на классические музыкальные темы. Когда немного освоился с кларнетом, то постоянно пытался наиграть "Песню индийского гостя" из известной оперы. Эту мелодию в блестящем исполнении на кларнете Арти Шоу и его биг-бэнда я услышал в записи только в 2013 году, хотя сама запись был сделана в 1953 г. Значит, Лев её где-то слышал уже в те ранние годы вскоре после записи.

В 1960 г. он по распределению приехал работать в г. Алма-Ата, в Волконскую экспедицию. Постоянные поездки и командировки в геологии – это норма жизни. Заниматься музыкой у Льва тоже не было времени. Да к тому же не думаю, что в Алма-Ате могли жить крупные джазмены. Музыканты его профиля жили, в основном, в Москве и Ленинграде. Поехать туда жить и работать Лев, естественно, не мог, т. к. там всегда были проблемы с жильём и пропиской, а у него была уже семья. Да и совершенствовать мастерство в джазе можно только через постоянное участие в разного рода джемах, что тоже возможно только Москве или Ленинграде. Для Казахконцерта Лев писал аранжировки, имел разовые подработки в разных ансамблях, где играл на саксофоне.

Чтобы иметь