Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

Водку китайские студенты не пили совсем и к пьяным относились неприязненно. Наш четвёртый сосед, к сожалению, сильно пил и весной погиб по этой причине. Это ещё раз утвердило китайцев в неприятии спиртного. Это был последний учебный год китайских студентов в СССР. Через год начались крупные идеологические разногласия у Н. С. Хрущёва с руководством Компартии Китая – и всех студентов отозвали. Дембрела я ещё встречал в следующем году, а потом потерял из вида. "Всплыл" он только в 1980 г., работал представителем Монголии в Совете экономической взаимопомощи (СЭВ) в Москве. Но встретиться я с ним не мог, т. к. работал в то время на строго режимном объекте – Семипалатинском полигоне.

Ещё на каникулах я стал ощущать какие-то неприятности в правом паху, а позднее там вдруг стал выкатываться шарик размером с голубиное яйцо. Я начал догадываться, что, в результате усердных занятий штангой в Винновке, получил рецидив нашей "фамильной" болезни – паховую грыжу. Вскоре после приезда в Свердловск пошёл на приём к хирургу, и он подтвердил диагноз и предложил не затягивать с операцией, т. к. ходить с грыжей достаточно опасно – в любое время может произойти ущемление. Я согласился. Операцию назначили через две недели в первой горбольнице, которая располагалась рядом с нами, на ул. Декабристов. Это была вполне современная больница, большой по размерам пятиэтажный корпус. В войну здесь располагался большой тыловой госпиталь. (А на фотографии 2012 г. весь корпус больницы стоит почему-то без окон и пуст.)

В палате было четыре человека. Двоих, в том числе и меня, первыми повели на операционные столы. Всё делалось под местной анестезией, совсем недолго, минут сорок. Одним из хирургов была симпатичная рыжая девушка из мединститута, с которой я как-то танцевал у них в общежитии. Привезли меня и другого прооперированного в палату почти одновременно, тут же увезли вторую пару. Их тоже быстро привезли, но если у нас всё прошло без осложнений, то у второй пары, наоборот, раны не заживали, и начались осложнения. Я и ещё один человек через неделю ушли домой, а те остались долечиваться. В общем, после второй операции на животе стало ясно, что с занятиями в секции классической борьбы надо завязывать навсегда, да и времени на спорт из-за учёбы и занятий музыкой уже не хватало.

Предпоследний, 4 курс, фактически завершал изучение основных дисциплин по нашей профессии. Наиболее сложными были "Буровая механика" и "Глубокое бурение". Первый включал в себя множество расчётов прочности вышек, оснастки, бурильных труб и пр. Вот здесь-то и нужны ранее полученные знания по сопромату, деталям машин, теоретической механике. В конце курса предстояло сделать курсовой проект. Кафедра предложила много тем для этого, но меня заинтересовала одна – спроектировать и рассчитать забойный двигатель, электробур малого диаметра – до 100 мм. Тема была сложная, требовала хорошего знания электротехники, и преподаватель предложил эту тему сразу для двоих студентов на одну отметку. Ко мне попросился в напарники Игорь Анохин, с которым я был на практике в Тагиле. Много раз ходили на консультации на кафедру электротехники, в конце концов, удалось спроектировать и рассчитать забойный эл. двигатель такого малого размера. Кафедра достойно оценила наш труд, поставив "отлично". Я тогда ещё не знал, что через десять лет жизнь меня вплотную и на практике столкнёт с малогабаритными забойными двигателями, а позднее и полноразмерными, только турбобурами.

Курс "Глубокое бурение" изучался чисто теоретически и по картинкам. Если ещё три года назад одна из практик нашей специальности проходила на установках глубокого бурения, то уже как два года туда не ездили. На кафедрах института подобного оборудования не было, также как и в Уралгеолуправлении. Поэтому знания в этой области были слабы и поверхностны, что является большим недостатком. Когда я через 20 лет пришёл на такие установки нефтяного ряда, то всё пришлось изучать с нуля, и до сих у меня в познании этой области много "белых пятен".

Наш ансамбль жил и развивался. Сразу после начала семестра прошёл слух, что его собираются на зимние каникулы отправить в Ленинград на фестиваль студенческих оркестров. Потом слухи превратились в твёрдую уверенность и начались частые репетиции. До этого, как контрабас, у нас использовалась большая басовая балалайка. Однако через короткое время клуб сумел пробить заказ на изготовление настоящего смычкового контрабаса – в те годы это чрезвычайно трудное дело. Контрабасист был любитель, как и большинство, но хорошо держал ритм. Правда, у него имелось ещё одно "качество" – излишнее пристрастие к спиртному.

Как-то в эти же подготовительные дни Лёве порекомендовали нового гитариста. Пришёл чернявый симпатичный паренёк с красивой шестиструнной гитарой. Начал играть классику и цыганские романсы в стиле арпеджио. Звук и аккорды были неплохие, и Лёва велел ему поиграть вместе с ансамблем второй гитарой. Через неделю мы пошли с несколькими номерами на Свердловское телевидение, и новичок с нами. После этого выступления Лев его отправил назад, сказал, что парень совсем не может держать ритм и поддерживать свинговый стиль. Видимо, не все играющие на гитаре классику могут освоить джаз. Появлялись в ансамбле и девушки-солистки, а теперь собрали и женское трио на три голоса. Все аранжировки и транспонирование делал Лев. К поездке готовились две пары танцоров – один из них В. Чичканов – сегодня членкор РАН по экономике. Вести программу и выступать с небольшими сценками готовился студент Толя Хайт. На ансамбль ложилась основная нагрузка: мы аккомпанировали солистам и трио, двум раздельным танцевальным парам, сопровождали выступления иллюзиониста, играли собственные вещи и музыкальные заставки в перерывах номеров. Коллектив одели в форменные костюмы с контрпогонами из очень хорошего материала. Кому подошли костюмы из мужского хора – дали оттуда, кому не нашли – сшили в ателье. Программа усиленно репетировалась, и на праздник 7 ноября мы решили показать на концерте часть подготовленных номеров. Приняли их хорошо, и мы поняли, что движемся в правильном направлении. Потом были танцы. На репетициях играли не только концертные вещи, но и "оттягивались" на свободные темы для души. Тогда на Западе в моду стали входить рок-н-роллы в исполнении Элвиса Пресли, потом в эфирах иногда можно было поймать и оркестр Билла Хейли. Нам весьма нравилась эта динамичная музыка и стиль исполнения. И на репетициях мы иногда начинали импровизации на классическую тему рок-н-ролла. Так и здесь, на танцах, мы решили сыграть одну из подобных тем. Студенты просто обалдели от такой музыки, кинулись танцевать. Мы закончили, а