Записки геологоразведчика. Часть 2: Институт - Александр Викторович Виноградов

институтской многотиражке появилась большая, на всю страницу, статья Толи Хайта о поездке концертной бригады института в Ленинград. Там перечислялись все участники бригады, за исключением Лёвы Мельникова, Вадима Климова и меня. Зато на этой же странице, в самом низу листа, в небольшой заметке под рубрикой "В профкоме института" написали, что в последние месяцы инструментальный ансамбль института стал давать "левые" концерты без санкции и согласия руководства и использовал для этого клубные инструменты, что является совершенно недопустимым нарушением дисциплины. Рассмотрев это явление, профком объявлял строгий выговор Л. Мельникову и А. Виноградову, а контрабасисту – просто выговор (хотя он повредил оба инструмента). А в отношении Вадима Климова поставить вопрос перед дирекцией о его отчислении из числа студентов. Что и было сделано незамедлительно приказом ректора. Правда, чуть позднее узнали, что у Вадика от зимней сессии осталось три "хвоста", и он всё равно подлежал отчислению. Мы спросили Толю Хайта: "Куда же из статьи девались наши три фамилии?" Он сказал, что поступила команда откуда-то с самых верхов института прямо в типографию снять фамилии с набора статьи. Тогда это считалось обычной нормой воспитания: ну никак не могли эти "моральные уроды", эти трое "леваков" от музыки быть участниками такой удавшейся концертной гастроли, да ещё где – в Ленинграде! Хотя всем было предельно ясно и понятно, что без ансамбля не было бы бригады, а без Льва Мельникова не было бы и ансамбля! Но всё равно наш вклад был отмечен наравне со всеми – дали красивые грамоты и небольшие подарки от руководства института.

В мае вдруг появились афиши, извещающие население о приезде в город на гастроли джаз-оркестра п/у Олега Лундстрема. Мы, безусловно, слышали эту фамилию, и она была окутана лёгким флером легенд, потому что истинную информацию о любом джазе и его солистах-исполнителях в те времена в открытой прессе надо было искать с большим увеличительным стеклом, да и то находились только отдельные, незначительные фрагменты. Музыка эта по идеологическим канонам считалась "не нашей" и "не могла заинтересовать настоящего советского человека". Носились слухи, что весь оркестр приехал из Шанхая, что все музыканты – профессионалы высокого класса, закончившие консерваторию. Пластинки с записями этого оркестра ещё не продавались, по крайней мере, в Свердловске. Первое, что нас удивило в этих гастролях, концерты должны были проходить в святая святых "чистого искусства" – оперном театре. Туда до этого не пускали ни один джаз – ни Л. Утёсова, ни Э. Рознера, не говоря уже про других исполнителей, более мелкого масштаба. На всех концертах был полный аншлаг, и публика восторженно приветствовала каждый номер. Концерт вёл конферансье Олег Милявский (отец сегодняшней поп-дивы Лолиты из распавшегося кабаре-дуэта "Академия") и пара солистов-певцов, один из которых Аскольд Беседин. Но не они определяли характер концерта. Главным действующим лицом был всё-таки оркестр и его дирижёр Олег Лундстрем. Состав его несколько необычен для тех времён – очень мощная медь, группа саксофонов из шести человек во главе с тенором Игорем Лундстремом, рояль, аккомпанирующая группа и полное отсутствие скрипок. Репертуар тоже необычен для тех лет – в основном, "вечнозелёная" американская джазовая классика – Джордж Гершвин, вещи из репертуара оркестров Глена Миллера, Дюка Эллингтона и других хорошо известных биг-бэндов. Всё это большинство людей слышало впервые, т. к. грампластинок с этой музыкой не выпускалось, по радио она не исполнялась, а отдельные фанаты джаза могли её слышать только через забугорные радиоголоса. Успех выступления был потрясающий, и стало понятно, что в Свердловске очень много любителей такой музыки. К концу века О. Лундстрем в воспоминаниях написал, что при его переезде вместе с оркестром из Шанхая в СССР в 1948 г. им предложили на выбор два места для поселения – Свердловск и Казань. Музыкант выбрал Казань (я думаю, из-за близости к Москве). Если бы они выбрали первоначально для жительства Свердловск, то переоценить пребывание такого коллектива в городе было бы просто невозможно.

Через 41 год, в 1999 г., я слушал этот оркестр в Обнинске. И опять было великолепное звучание и слаженная игра, примерно близкий репертуар. Только маэстро Олег Лундстрем не смог помолодеть за это время, но так же живо, как и в те годы, энергично дирижировал оркестром. Однако впечатление от игры уже не было таким одуряющим, как в первый раз, всё-таки за эти годы появилось очень много записей классического джаза на любой вкус, есть возможность слушать музыку в любых количествах и на любой вкус. Тем не менее, по моему мнению, последние сорок пять лет в стране это лучший джаз-оркестр. Конечно, можно спорить, надо ли было в этот оркестр включать скрипки, как это было у Л. Утёсова и других. Вопрос праздный, т. к. тогда у нас просто не было джазовых скрипачей типа Стефано Граппелли, а отдельные сольные номера Давида Голощёкина не могли закрыть эту нишу. Конечно, у меня, как слушателя, были и есть свои сравнения и оценки об исполнительском мастерстве джазменов разных стран. По моему мнению, качество звука, его чистота и обертоны на медных инструментах, саксофонах и кларнетах у американских исполнителей выше, чем у наших. Многие наши солисты-инструменталисты демонстрируют очень высокую технику, но звук остаётся каким-то "деревянным", без души. В искусстве импровизации мы тоже отстаём, но уже меньше. Разница видна даже в поведении на сцене. Многие наши музыканты-солисты во время игры часто дёргаются и "помогают" себе движениями плеч и других частей тела, американцы же стоят спокойно, и звук из них как бы свободно изливается.

Наш ансамбль появился во время "оттепели", как называли то время. Во многих городах народилось множество таких же коллективов. К 60-м гг. много любителей на эту тематику перешло в профессионалы, получили музыкальное образование и играют до сих пор. Особенно благоприятная атмосфера для таких превращений была в Москве. У нас же такого желания не возникло – всё-таки для этого надо получать второе образование – музыкальное, а зарплата музыкантов в то время была очень маленькая. У нас почти готовым профи был, безусловно, Лёва Мельников, но только на гитаре – его опыт игры на саксофоне и кларнете в те годы следует признать неудачным. Если бы Лёва в те годы попал в Москву, а не в Свердловск, то его бы очень быстро забрали в хороший профессиональный коллектив. Через два-три года он мог бы стать первым джазовым гитаристом страны, не уступая в этом жанре Джанго Рейнхардту, не говоря уже о наших музыкантах. Но жизнь – штука не предсказуемая и не терпящая