Василий Тёркин - Александр Твардовский

——————————

Командир взвода, где Теркин —

Он сбежал с крылечка хатыИ пошел, держась к стене,Молодой, молодцеватый,С автоматом на ремне.

И за той глухой пальбоюЗа разрывами в дымуОн следил, охотник боя,Понимая что к чему.

Как посмотрит, что он скажет,Люди знают наперед.

— Братцы, братцы… ранен сам…

Подбежали. И тогда-то —С тем и будет не забыт —Он сказал — Вперед, ребята,Я не ранен. Я — убит.

Теркин: — За мной.

Кто взял деревню?

Командующий (с адъютантом безотлучным):

— Здравствуй, Теркин,Поздравляю, лейтенант.Сколько звезд — Теркин, хоть и прост.

——————————

Страшной власти это слово,Пусть хоть тыщи раз оноС жесткой ясностью суровойНа войне повторено.

Пусть за этим словом следомВ самом деле не всегдаШла удача и победа,А случалась и беда, —

Не убавившись нимало,С полной силой всякий разВновь и вновь оно звучало,Слово краткой — приказ.

На исходе этих суток,Точно зимний свет в окно,Точно белый первопутокВ темный лес вошло оно.

——————————

И в своей шинели мятой,Похудевший, бородатыйВ самый раз походит онНа российского солдатаВсех компаний и времен.

——————————

И солдат мой поседелый,Коль останется живой,Вспомнит: то-то было дело,Как стояли под Москвой.

И с печалью горделивойОн начнет в кругу внучатСвой рассказ неторопливый,Если слушать захотят.

Трудно знать. Со старикамиНе всегда мы так добры.Там посмотрим. А покамест —Далеко до той поры…

——————————

Да идет, идет порядком,А глядишь и не дошел,Отдохнуть прилег с устаткуПод одним из тысяч сел.

На снегу ль, в траве ль зеленой —Прикорнул на век боец.А команде похоронной —Подобрать — и с тем конец.

——————————

По природе был он тожеСмертный, только и всегоНо казалось, с ним не можетЗдесь случиться ничего.

РТ

Рукописная редакция:

Смерть и Теркин

В чистом поле на пригорке,Одинок и слаб и мал,На снегу Василий ТеркинНеподобранный лежал.

Голый ствол березы белой,Обезглавленной огнем,Полый, черный танк горелый,Под откосом кверху дном —Снеговых траншей развилок,Сбросы свежие земли, —Все уж это было тылом,Бой гремел уже вдали…

Кровь давно взялася коркой,Отходила боль и страх…И в тоске почуял Теркин:Смерть присела в головах.

И смекнув, что дело худо,Чуть повел он головой:— Смерть, поди-ка ты отсюда.Я солдат еще живой.

Смерть над ним склонилась ниже:— Не перечь мне, молодец,Я-то знаю, я-то вижу:Ты живой, да не жилец.

Незаметно тенью смертнойЯ твоих коснулась щек.И на них уже не таетМолодой сухой снежок.

Я от севера до югаВдоль по фронту путь держу.Я теперь твоя подруга,В изголовьи посижу.Угожу, не откажу,Недалеко провожу,Белой вьюгой,Белой вьюгой,Вьюгой след запорошу…

И как только Смерть запела,Тотчас в горечи глухойГолый ствол березы белойТихо скрипнул раз-другой.

И горелый танк, похожийВ перевернутой бронеНа жука, что встать не может,Очутившись на спине, —Звякнул чем-то в стороне.

Дрогнул Теркин, замерзаяНа постели снеговой.Смерть все ближе.— Нет, Косая,Я солдат еще живой…

Чует: вкрадчиво и властноСмерть смеется:— Где там жизнь.Не торгуйся понапрасну,Помирай, не дорожись.Моего не бойся мрака,Ночь, поверь, милее дня…

— Нет, но что ты, Смерть, однако,Хочешь лично от меня?Смерть как будто бы замялась,Отклонилась от него.

— От тебя? Такую малость,Ну, почти что ничего…

И поскольку непременноТы застынешь здесь в снегу,Я с тобою откровенноГоворить уже могу.

При последнем самом часе,В тишине, наедине —Слово, знак один согласьяОт живого нужен мне.

Что ему постылы торги,Что устал беречь он жизнь…

Усмехнулся даже Теркин:— Сам, выходит, подпишись?..

Смерть смутилась:— Ну — так что же.Подпишись… Такой пустяк…— Не твоей ли ради рожиПодписаться! Как не так.

Смерть свое:— Зачем так грубо. —И подвинулась к плечу:— Ведь уже мертвеют губы.Соглашайся.— Не хочу.

— Как не хочешь? Дело к ночи.На мороз горит заря.Хочешь! Хочешь, чтоб короче.Чтоб уже не мерзнуть зря.

— Не хочу.— Ну, что, ты, глупый.Крови сколько утекло.Снег, как битое стекло.Сам лежишь — всего свело.Только терпишь мне на зло.Я б тебя тотчас тулупом,Чтоб тепло, тепло, тепло…

Вижу, веришь. Вот и слезы.Вот уж я тебе милей.— Врешь. Я плачу от мороза.Врешь, Косая.

— Дуралей.Что от счастья, что от боли —Все равно. А холод лют.Завилась поземка в поле.Нет, тебя уж не найдут…

И зачем тебе, подумай,Загляни-ка наперед,Если кто и подберет,Пожалеешь, что не умерТут, на месте, без хлопот…— Не пугай. —А Смерть-старухаШепчет, вкладывает в ухо:— Пожалеешь.

— Мне видней.

— Станут резать.— И отлично.— Будет страшно.— Я привычный.— Больно будет.— Не больней…

— Не больней, да толку мало —Продолжает Смерть, смеясь, —— Только встанешь — все сначала:Холод, страх, усталость, грязь.

На снегу, порой без пищи,Без воды, а то в воде…— То — война. С нее не взыщешьНи в каком уже суде…

— А тоска, солдат, впридачу:Как там дома, что с семьей.— Вот уж выполню задачу —Кончу немца — и домой.— Так. Допустим. Но тебе-тоИ домой к чему прийти:Догола земля раздетаИ разграблена, учти.Все в забросе.

— Я работник,Я бы дома в дело вник.— Дом разрушен.— Я и плотник.— Печки нету.— И печник.Я от скуки на все руки,Я такой — мое со мной.

— Дай еще сказать старухе:Вдруг придешь с одной рукой,Иль еще каким калекой?

— Может быть. Не мудрено.Но и четверть человека —Я не сдамся все равно.

— Погоди еще: не сдамся.Ты возьмешь слова назад.Ты надеешься наверно,Что когда придешь с войны,По заслуге беспримернойОценить тебя должны?Что за все твои потери,За великий подвиг твой —Ты потом, по крайней мере,Накрасуешься живой?Что не будет интереснейЗа любым тогда столомФронтовой жестокой песниИль рассказов о былом?Что везде — такое диво —Будешь вроде жениха,Что без очереди пиваКружку выпросишь? Ха-ха!Не надейся. Лучше строгоИ разумно рассуди.Что таких вас будет много,Очень много — пруд пруди.

Будет все обыкновенно,Даже буднично, поверь.— Ничего. Народ военный.Унывать не станем, Смерть.Меж собой мы все знакомы,Все родня, что из огня.Не пугай, что хуже дома.

— А домой — уж это точно —Не попасть тебе домой.Рассуди. Решись — и точка.Так ли, сяк, а будешь мой.Только дашь напрасно кругу,Обходя мою межу.Я ж теперь твоя подруга,Угожу — не откажу.Недалеко провожу.Белой вьюгой,Белой вьюгой,Вьюгой след запорошу… —

Завела она — и сноваСледом в горечи глухойСтвол березы безголовойБудто скрипнул раз-другой.И холодный остов танка,Что вчера погиб в огне,Вновь какою-то жестянкойБудто звякнул в стороне…

Чует Теркин, замерзаяНа постели снеговой,Смерть все ближе.— Врешь, Косая,Я солдат еще живой…

— Неживой почти, дружище,Только жив, чтоб сделать знак.

— Подписаться? Как не так!Вон, идут за мною. Ищут.Из санбата.

— Где, чудак?..— Вон, по стежке занесенной…Смерть хохочет во весь рот:— Из команды похоронной!— Что ж, и то живой народ.

Снег шуршит, подходят двое,Все при них — лопаты, лом.

— Вот еще остался воин,К ночи всех не уберем…

— А и то устали за день.Доставай кисет, земляк.На покойничке присядем,Хоть покурим натощак.

— Кабы, знаешь, щец да кашки.— Кабы целый котелок.— Кабы капельку из фляжки,— Кабы так — один глоток…

Теркин жалостно и слабоПодал людям голос свой:— Прогоните эту бабу,Я солдат еще живой.

Смотрят люди: вот так штука,Видят, верно: жив солдат.— Что ты думаешь!— А ну-каПонесем его в санбат.

— Ну и редкостное дело, —Рассуждают неспеша.— Одно дело — просто тело,А тут — тело и душа.

— Еле-еле душа в теле.— Шутки, что ль, зазяб совсем.— А уж мы тебя хотели,Понимаешь, в Наркомзем…

— Не толкуй, заждался малый,Вырубай шинель во льду. Подымай…А Смерть сказала:— Я, однако, вслед пойду.

Земляки — они к работеПриспособлены к иной.Врете, может растрясете, —Все равно он будет мой…

Два ремня да две лопаты,Две шинели поперек.— Береги, земляк, солдата,— Понесли. Терпи, дружок.

По дороге от носилокСмерть держалась невдали.До санбата путь, мол, долог,Речка. Мост. А мост бомбят.И один еще осколокВот и весь тебе санбат.

Столько даром провозилась,Что не верится самой.Не тяни ты, сделай милость,Знак подай… И будешь мой.

И собрав остаток силы,Изловчившись кое-как,Теркин Смерти с тех носилок— На-ко! — сделал некий знак…

Дотащились до санбата,Положили на кровать.Глянул врач, седой, усатый:— Будет жить и воевать!

Взвыла Смерть:— Опять, постылый,Насолил ты, Теркин, мне.Столько смертных упустилаЗа тобою на войне.

14-15. III. 44. РТ