Василий Тёркин - Александр Твардовский

В К — нет.

Где «Казбёк»? Взамен махоркиВ наступленьи — самосей.Как-то Теркин в ВоенторгеНе завел себе друзей.

А из тех былых девчонок,Может, многие вдалиНынче в каторжных колоннахПод конвоем пыль мели.А не то — иные крали,Ждать наскучив, год назадСвадьбы с немцами сыграли,Нынче нянчили ребят…

А

23 Отчий край, страдалец-край,

А

После 28 Здравствуй, садик в дымке росной,Стёжка детская в травеИ подсолнух малорослыйЗа плетнем в сухой листве.

Здравствуй, за полдень угретыйДворик в солнечной пыли,Мирный запах теплой репы,Жирной темной конопли…

А, К

После 36 День войны любой и каждыйУ меня гудит в костях.Я у смерти не однаждыПобывал уже в гостях…

А, К

Далее в А:

Побывал, назад вернулся,Отставать — беда! — не смей,На ходу — переобулся —И опять туда, где смерть.

49-52 Так в пути, в горячке боя,На привале и во сне,В нем жила сама собоюРечь к родимой стороне.

К

После 56 И за первой переправойВ укрепленной полосеДом родной остался вправоОт Варшавского шоссе.

А, К

После 68 На объездах третью скоростьЗапускали шофера —Только гнулся свежий хворост —Выезжали на-ура.

С тяжкой медленною дрожьюПушки шли по бездорожью —Там, где трактор не берет, —Два не тянут — там народ!

И над жаркой тучей пыли,Крывшей траву и хлеба,Над дорогой бомбы выли,Горизонтом шла пальба.От пожара до пожараПо земле ступал огонь.И земля, дрожа, дышала,Как упавший с ходу конь…

А, К

Окончание главы «Отчий дом»:

89-92 Но теперь в бою ль, на марше,Иль на травке, где привал,Командир и воин старшийВ шутки эти не встревал.

Он курил, смотрел не строго,Думой занятый своей,За спиной его дорогаВо сто раз была длинней.И молчал он не в обиде,Не кому-нибудь в упрек.Просто — больше знал и видел,Потерял и уберег.

Шел вперед Василий Теркин,День и ночь спешил на Днепр,Оставляя для уборкиЗа собою пыльный хлеб.

До сих пор судьбой хранимый,Шел герой из боя в бой,Край родимый, край любимыйОставляя за собой.

Дом, березку со скворешней,Коль судить по старине.И уже он был нездешний,Был, как всюду, на войне.

— Мать-земля моя родная,Год иной, пора иная,Отчий край, свободный край,Здравствуй вновь и вновь прощай.

Не в плену тебя жестокомПо дороге фронтовой,А в родном тылу глубокомОставляет Теркин твой.

И по той дороге браннойОн идет, глядит вокруг,Уголок земли сохранныйРедко где встречая вдруг…

Пыль, щебенка, головешки,Рваной жести скорбный стон,Бедных беженцев тележки,Стоном стон — из горла вон!

Хватит, кажется? Довольно?Сыт земляк, душа полна:Лучше тещи хлебосольнойВсюду потчует война?Нет, еще в краю родимомНадышись тем горьким дымом.Злей не будешь? Зол и так?Будешь, будешь злей, земляк.

Потому, земляк, быть может,Что и в горестной судьбеОтчий край еще дорожеИ еще больней тебе…

Мать-земля моя родная,Сторона моя лесная,Ты осталась позади,Ты у воина в груди.

Не твоя ль еще травинкаЗа шнурком его ботинкаС ним попала в Беларусь.

Прощай, Ельня, прощай, Глинка,Жив останусь — ворочусь.

Минул срок годины горькой,Не воротится назад…

Что ж ты, брат, Василий Теркин,Плачешь, что ли…

— Виноват…

К

89-92 Но теперь в бою ль, на маршеИль на травке, где привал,Командир и воин старшийВ шутки эти не встревал.

Он курил, смотрел не строго,Думой занятый своей,За спиной его дорогаМного раз была длинней.И молчал он не в обиде,Не кому-нибудь в упрек.Просто — больше знал и видел,Потерял и уберег.

Шел вперед Василий Теркин,День и ночь спешил на Днепр,Оставляя для уборкиЗа собою пыльный хлеб.

До сих пор судьбой хранимый,Шел герой из боя в бой,Край родимый, край любимыйОставляя за собой.Дом, березку со скворешней,Коль судить по старине,И уже он был нездешний,Был, как всюду на войне…

— Мать-земля моя родная,Вся смоленская родня,Ты прости, за что не знаю,Только ты прости меня.

Не в плену тебя жестокомПо дороге фронтовой,А в родном тылу глубокомПокидает Теркин твой.

[Не твоя, ль еще травинкаЗа шнурком его ботинкаС ним попала в Беларусь…Прощай, Ельня, прощай, Глинка,Жив останусь, ворочусь.

Нет, не грезится, не снится,Что и вы уже прошли,Что Советская границаНе в такой уже дали.

Минет срок годины горькой,Не воротится назад.И не прежний эти взгорки,Стежки, просеки, оборкиЗаметает листопад…

— Что ж ты, брат, Василий Теркин,Плачешь вроде?— Виноват.]

И по той дороге браннойОн идет, глядит вокруг,Уголок земли сохраннойРедко где встречая вдруг.

Пыль, щебенка, головешки,Рваной жести скорбный стон.Бедных беженцев тележки, —Стоном стон — из горла вон!

Хватит, кажется? Довольно?Сыт, земляк, душа полна.Лучше тещи хлебосольнойВсюду потчует война?

Нет, еще в краю родимомНадышись тем горьким дымом.Злей не будешь? Злой и так?Будешь, будешь злей, земляк.

Потому, земляк, быть может,Что и в горестной судьбеОтчий край еще дорожеИ еще больней тебе…

Минул срок годины горькой,Не воротится назад…— Что ж ты, брат, Василий Теркин,Плачешь вроде.— Виноват.

На Днепре

Я свежо доныне помнюВстречу первую с Днепром,Детской жизни день огромный —Переправу и паром…

За неведомой, студенойПолосой днепровских водСтороною отдаленнойНам казался берег тот.

И казалось, что прощаласьНавек с матерью родной,Если замуж выходилаДевка на берег иной…

И не чудо ль был тот случай:Старый Днепр средь бела дняОказался вдруг под кручейВпереди на полконя.

И блеснув на солнце боком,Развернулся он внизу.Страсть, как жутко и высокоСтало хлопцу на возу.

Вот отец неторопливоЗаложил в колеса колИ, обняв коня, с обрываВниз, к воде тихонько свел.

Вот песок с водою вровеньЗашумел под колесом.И под говор мокрых бревенВоз взобрался на паром.

И паром, подавшись косо,Отпихнулся от земли,И недвижные колеса,Воз и я — пошли, пошли…

С той поры минули годы,И в грозе, в беде лютойВ скорбный, страшный час исходаЯ увидел Днепр седой.

Уходил и я тем летомОт любимых береговНа восток.Но что об этом,Время, время о другом.

Сердце вправе петь о славе,Об иной большой поре.О Днепровской переправе,О победе на Днепре.

Но по правде, слов нехватка,Робок дух, строка узкаГрянуть песнь про эту схватку,Что вошла уже в века.

А

1-92 Я свежо доныне помнюВстречу первую с Днепром,Детской жизни день огромный —Переправу и паром…

Как он, грозный и могучий,Старый Днепр, средь бела дняОказался вдруг под кручейВпереди на полконя.

(Далее как в А, К.)

Из рукописной редакции:

И на той дороге бранной,Где горело все вокруг,Уголок земли сохраннойЧеловек увидел вдруг…

И барахтаясь комочкомНа погнувшемся цветке,Ныла пчелка-одиночкаОт плетня невдалеке.

Поперек, по грядкам, в складкуОт стены лежала тень.И дышал свежо и сладкоАвгустовский ранний день.

Теркин — много или малоУ плетня стоял в тиши, —Что-то с ним такое стало,Прохватило до души.

Может, угол тот укромный,Незатронутый войной,Что-нибудь ему напомнил —День иной и мир иной…

По лицу провел рукою,Усмехнулся…Что ж ты, брат,В самом деле, что такое?Правда, плачешь?— Виноват!..

А