Ты и Я переписаны - Чип Понс

Дин задержались немного дольше, уступив

настойчивости моей мамы, чтобы мы все сыграли в карты. Но в конце

концов, они решили завершить вечер, забрав мою машину и поехав

обратно в город, чтобы я мог поудобнее доехать домой с Грэмом. Я

надеялся, что не придётся ночевать в своей детской комнате, но Грэм

удивил меня, сказав, что будет весело.

Вот мы и здесь.

Несмотря на все мои переживания, этот вечер прошёл исключительно

хорошо, особенно между Грэмом и моими родителями. С того момента, как он вошёл в наш дом, они встретили его с теплотой и традиционным

энтузиазмом, который, я был уверен, мог бы его немного ошеломить, но, как обычно, Грэм справился с каждым моментом вечера с грацией и

обаянием.

Из нас двоих, думаю, я был тем, кто ощущал себя несколько

ошеломлённым. Возвращение сюда, в дом, который определял большую

часть моего раннего детства, и наблюдение, как Грэм так естественно

общается с моей семьёй, казалось сном. Он на самом деле первый парень, которого я привёл с намерением познакомить с родителями. Конечно, были

и другие, кто так или иначе встретился с моей семьёй, но это никогда не

было чем-то, что я планировал.

С Грэмом я действительно хотел этого — впустить его в свой мир и

показать ему ту жизнь, которую я жил до того, как стал тем человеком, которым он меня знает. Почти.

Сейчас, наблюдая, как он изучает вещи, которые я больше всего ценил в

детстве… мою коллекцию книг, случайные ленты и трофеи, которые я

накопил, и как он даже надел мою куртку старшеклассника — о, Боже, вот

это зрелище — я не могу не почувствовать, что всё, что происходит между

Грэмом и мной, гораздо более серьёзно, чем всё, что я когда-либо

переживал. И хоть эта мысль пугает меня до чёртиков, она всё равно

вызывает самую широкую улыбку на моём лице. Это побуждает меня

подойти к Грэму, который рассматривает мою коллекцию билетов в кино

на пробковой доске, и обнять его, положив щёку на его плечо.

—О, привет, — говорит он тем самым тоном, который я так люблю, кладя

свои руки поверх моих, когда я крепко его обнимаю.

—Тебе понравился вечер? — спрашиваю я нервно, нежно целуя его в шею

и вдыхая запах, который теперь можно назвать только его запахом.

Он поворачивается ко мне так, чтобы мы стояли лицом к лицу, не отпуская

меня, и дарит мне широкую, ослепительную улыбку.

—Это был потрясающий вечер, правда,— отвечает Грэм, поднимает руку и

кладёт её на моё лицо, проводя большим пальцем по щеке. —Я понял, откуда у тебя эти милые причуды. И твои родители — просто прелесть.

Мне нравится, как сильно они друг друга любят, даже после всех этих лет.

Приблизив мое лицо к своему, Грэм целует меня так, что все напряжение, сомнения и неуверенность, которые я испытывал, мгновенно

улетучиваются. Я никогда не перестану удивляться мягкости его губ на

моих, которая резко контрастирует с его двухдневной щетиной. Когда я

углубляю поцелуй и прижимаюсь к нему крепче, желая большего, Грэм

отстраняется. Это впервые.

— Теперь, когда ты со мной наедине, —говорит он , не отрывая губ от

моих, пока я тяну за пояс его джинсов. Моя рука медленно скользит по

упругой коже его бедра, чувствуя, как он дрожит от моих прикосновений, когда моя рука движется вниз. —Я... я действительно хотел спросить тебя

кое о чем—Его голос звучит неуверенно, даже нервно, и я мгновенно

заинтригован. Но не настолько, чтобы убрать руку с его промежности.

—Э...все в порядке? Что случилось?

Он подводит меня к моей кровати, которая стала гораздо меньше, чем я

помню, в натуральную величину. —Посиди со мной? Паника мгновенно

разливается по моим венам. Почему это вдруг кажется таким серьезным?

Я сижу рядом с Грэмом, и мое тело напрягается от беспокойства, потому

что я буквально не представляю, что он собирается сказать. —Когда ты

помогал своей маме на кухне, я смотрел на ваши семейные фотографии, которые развешаны вокруг

Дерьмо. У меня кровь стынет в жилах, потому что я точно знаю, о чем он

собирается меня спросить. Как, черт возьми, я мог забыть об этой

фотографии?

—Я заметил старую фотографию, где тебе не больше десяти или

одиннадцати лет, но ты был с кем-то, кто явно не был тем мужчиной, которого я встретил сегодня вечером. Я спрашиваю только из любопытства

и абсолютно уважаю твою личную жизнь... —его голос затихает, когда он

смотрит куда угодно, только не на меня. Грэм сейчас волнуется? Я

соображаю, как вести этот разговор, не вдаваясь в подробности, но в этот

момент, глядя на Грэма — на котором, кстати, все еще надета моя

университетская куртка, — как, черт возьми, я могу не открыться этому

человеку? Снова и снова он показывал мне, что он не склонен к

осуждению, поэтому самое меньшее, что я могу сделать, это быть с ним

полностью честным. Как бы это ни противоречило всем моим желаниям, когда дело доходит до этой ситуации, он этого заслуживает.

Вероятно, заметив или почувствовав мое внутреннее смятение, Грэм

протягивает руку, берет обе мои руки в свои и говорит: —Забудь, что я

спрашивал…это был лишний вопрос.

— От тебя никогда ничего не бывает лишним, красавчик... —выдыхаю я.

Грэм внимательно смотрит мне в лицо, его глаза полны беспокойства, что

он, возможно, перешел все границы. Последнее, что хочу, чтобы он

чувствовал, что сделал что-то не так, потому что это не так. Он, как всегда, идеален. Дыши, Уилл.

—Ты видел ту фотографию? Это мой биологический отец, — выдыхаю я с

закрытыми глазами. Там. Это распространено по всему миру, и, казалось

бы, ничего катастрофического не произошло. Еще.

—О, хорошо, значит, Джон - твой отчим...

—Нет—отвечаю я более решительно, чем, вероятно, хотел, заставляя

Грэма откинуться назад. Это всегда было для меня такой щекотливой

темой, особенно когда я был моложе, и это одна из причин, почему я

перестал вспоминать своего отца. Одна из них. — Нет... он мой отец.

Всегда был и всегда будет. — Мое заявление неловко повисает между

нами, посылая волны неприятного жара по каждому сантиметру моего

тела. Вот почему я никогда добровольно не поднимаю эту тему. Не из-за

него или моего прошлого… и даже не из-за того, что я чувствую, а из-за

физической реакции на это,что вызывает во мне это чувство. Думая о нем, я