Ты и Я переписаны - Чип Понс

чувствую себя так, словно меня охватило пламя, жгучий ожог, которого

мне удавалось избегать последние десять лет.

—Джон и моя мама были вместе, сколько я себя помню— пытаюсь

объяснить я, делая длинные, контролируемые вдохи. — Мой отец служил в

армии и часто отсутствовал. Когда я все-таки увидел его, это...было ... — У

меня пересыхает во рту при воспоминании о времени, проведенном с ним.

С тех пор прошло много лет я видел его, и боль все еще такая же острая.

—Я просто всегда называл Джона папой, потому что именно таким он был

для меня я люблю его с того момента, как он появился в моей жизни. Он

мой отец.

Грэм, который всегда очень тщательно подбирает слова, кажется, глубоко

задумался, его лоб наморщен, когда он смотрит на наши переплетенные

руки.

—Прости, —шепчу я. — Я знаю, что это, наверное, странно, и ты, наверное, думаешь...

—Тебе абсолютно не за что извиняться, — перебивает он мягким тоном, встречаясь со мной взглядом.

Это я сожалею, Уилл. В мои намерения никогда не входило поднимать

тему, которая причиняет тебе боль или вред

Я прижимаюсь к нему плечом, кладу голову ему на плечо и кладу руку ему

на ногу. —Это так на меня похоже. У большинства людей нет проблем с

тем, чтобы рассказывать о своих семьях, независимо от того, какой багаж к

этому прилагается. —Я касаюсь губами его подбородка и говорю: —Мне

просто не нравится, когда напоминают обо всем, что с ним связано.

—Это совершенно нормально, и еще раз прошу прощения, что заговорил

об этом— выдыхает он. —Но я надеюсь, ты знаешь, что я никогда не стал

бы осуждать тебя или думать о тебе как-то по-другому из-за того, кто есть

в твоей жизни или нет, или откуда ты родом. Я понимаю сложности

семейной жизни, так что, если ты когда-нибудь захочешь поговорить об

этом, я всегда рядом.

Все в Грэме искреннее, от того, как он с головой погружается в каждый

рабочий проект, до того, как он разговаривает со мной. С ним так легко —

легко быть самим собой и легко надеяться на счастливое будущее. Но это?

Когда я разговариваю об этом с Грэмом, мне кажется, что я разлетаюсь на

миллион кусочков, мое тело искалечено, и его уже невозможно собрать

воедино. Потому что с тех пор, как я в последний раз видел своего отца, единственное, что меня волновало, единственное, к чему я стремился, - это

стать его полной противоположностью. Я смотрю на Грэма, выдерживаю

его взгляд и даже если он не знает моего отца, я просто молюсь, чтобы он

увидел меня таким, какой я есть, каким человеком я так старался быть.

—Просто поцелуй меня— говорю я, обвивая руками его шею и притягивая

к себе. —Мне просто нужно, чтобы ты целовал меня и никогда не

останавливался.

И он слушает. Губы Грэма притягивают мои, сначала нежно, но затем с

желанием, которое соответствует тому, что я чувствовал всю ночь. Не

знаю, из-за того ли, что мы в доме моего детства, или из-за интенсивности

нашего разговора, но я хочу его больше, чем когда-либо прежде. Я тянусь к

краю его свитера, отчаянно хочу ощутить тепло его кожи на себе, и одним

быстрым движением рубашка Грэма и моя школьная куртка оказываются

на полу, выставляя напоказ его мускулистое тело. Я бы никогда не

поверил, что это происходит на самом деле.

—Раздевайся— Его требование заставляет меня тяжело дышать, я знаю, что за этим последует. Надеюсь. Я быстро снимаю с себя одежду, страстно

желая, чтобы его руки ощупали каждый дюйм моего тела. Он нависает

надо мной, его глаза горят вожделением, и прежде чем я успеваю

попросить его трахнуть меня, его губы оказываются на моей шее, а зубы

задевают чувствительную кожу, заставляя меня дрожать от удовольствия.

Прижав мои руки к полу, он покрывает поцелуями мою грудь, проводит

языком по соску и спускается вниз по животу. Мой член пульсирует, умоляя о прикосновении, и когда он полностью берет его в рот, мои глаза

закатываются к затылку.

Бляяяяяядь.

Он мучает меня наилучшим из возможных способов. Когда я ослабляю его

хватку на моих запястьях, хватаю его за волосы, контролируя скольжение

его губ по мне, и восхищаюсь талантом, которым обладает этот мужчина.

Разрываясь между желанием не кончать вот так и желанием, чтобы это

никогда, ни за что не кончалось, я наклоняюсь, обхватываю ладонями его

красивое лицо и притягиваю его к своим желанным губам. —Трахни меня.

Сейчас.

Он стонет мне в губы и тянется к своим штанам, чтобы достать маленькую

бутылочку смазки. Через несколько секунд он обхватывает меня ногами за

талию и с легкостью входит в меня, его полнота высвобождает остатки

напряжения, которые еще держались в моем теле.

Вот где его место.

Я провожу руками по мускулистой спине Грэма, чувствуя, как она

напрягается с каждым толчком, и хватаю его за задницу, притягивая его

еще глубже в себя. Боже, мне это чертовски нужно. Грэм входит в меня

медленными, целенаправленными толчками, каждый из которых грозит

подвести меня все ближе и ближе к краю. Его губы приоткрыты, он тяжело

дышит, и он проводит руками по моим рукам, по моей груди.

Наклонившись, он крепко целует меня, его язык переплетается с моим, сладость его вкуса обволакивает меня.

—Забирайся сверху— говорит он, запыхавшийся и полный желания

Переворачивая нас, я снова завладеваю членом Грэма, и эта новая позиция

позволяет мне по-настоящему оценить его размер. Я кладу руки на его

упругую грудь, в то время как он одной рукой сжимает мой истекающий

кровью член, а другой - мое бедро, прижимая меня еще глубже к себе.

Теперь он действительно набирает скорость, полностью выходя из меня, заставляя меня умолять о его возвращении, только для того, чтобы снова

врезаться в меня, еще глубже, чем раньше. Это слишком много и в то же

время недостаточно. Между его глубокими толчками и его хваткой на

моем члене я достиг точки невозврата.

—Черт... Грэм…Я собираюсь...

Я стону, испытывая облегчение поглаживая его пресс и грудь, он приводит

меня в состояние чистого экстаза. Он хватает меня за бедра, делает еще

несколько глубоких, безжалостных толчков, прежде чем излиться в меня, и

каждый спазм удовольствия, который я испытываю от него, только

усиливает мой собственный.

—Святое... дерьмо! — стонет он, входя в меня глубже, гарантируя, что я

выпью из него все до