Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

не будем думать об этом сегодня, — сказал Азен. Девушка задумалась, о чем именно им не стоит думать, но так и осталась держать его за руку. Внезапно ей показалось, что ближе, чем сегодня, они уже не будут. Дорожка была неровная, и девушка старалась не кренится в его сторону, пока они шли. Внезапно она вспомнила о предупреждении, когда-то высказанном ей Гретчей. Может, Азен и правда был лишь игрушкой леди? Внезапно она захотела спросить у менестреля, любит ли он кого-то ещё, связан ли он как-то с леди?

Но она проглотила этот вопрос и вместо этого спросила:

— Если я спрошу тебя о чем-то важном, будет ли те сложно ответить мне правдиво?

К её удивлению он засмеялся.

— Почему ты смеешься? — спросила она, пытаясь сдерживать боль в своем голосе.

— Потому что, сама того не зная, ты почти произнесла слова старого и очень страшного проклятья. Когда один менестрель хочет проклясть другого, он говорит ему: «Да говорит твой язык отныне лишь правду!»

— И чего такого страшного в это проклятье?

— Мы — хранители летописей, и поэтому должны быть честны, скрупулезны и точны касательно того, кому и какая земля была продана или передана, в какой год кто сочетался браком или какое соглашение было заключено между аристократами. Но также мы и хранители грез. Иногда, чтобы заработать свой хлеб, нам приходится врать и приукрашивать. В наших песнях герои становится сильнее, королевы красивее, а испытания труднее. Поэтому проклясть менестреля говорить только правду значит обречь его на нищенское существование, потому что такой менестрель сможет лишь цитировать летописи, но никак не петь о грезах для других людей.

Возможно, она услышала в его словах даже больше, чем Азен хотел сказать. Похоже, что в эту ночь он подарил ей мечту, сказку о том, что она не одинока в этом мире, и взамен девушка расплатилась с ним монетой, которую женщина может потратить лишь однажды. Она потеряла невинность, одно из немногих достоинств, что у неё были, и которое она прежде даже не ценила. Девушка знала, что для некоторых мужчин это будет причиной отказаться от женитьбы на ней. Она отдала свою девственность менестрелю, и хотя им обоим это понравилось, это все же никак не привязало его к ней. А Тимбал теперь не сможет взглянуть в лицо своего мужа и сказать ему: «До тебя я не знала ни одного мужчины». Её невинность ушла, её забрал сладкоголосый менестрель.

Не было толку упрекать за это Азена. Наверняка он думал, что девушка отдалась ему за медовый пирог, немного вина и капельку сочувствия. Он, небось, и не понял, что у неё забрал. Девушка вздохнула.

— Улыбнись, — сказал менестрель. — Мы уже недалеко от замка и твоей кровати.

У лестницы он остановился и сжал её руку. Несколько факелов ещё горели снаружи замка, но внутри все уже потухло. Она едва могла различить его лицо.

— Знаешь, Синие Сапожки, а я ведь так и не услышал твоего имени.

Девушке стало стыдно. Она лишилась с ним девственности, а он даже не знал её имени.

— Тимбал, — сказала она тихо. — Меня зовут Тимбал.

— А, как маленький барабан, из которого можно извлечь чудесные звуки. Тебе подходит. Но мне все же больше нравиться Синие Сапожки.

Это были его последние слова перед тем, как он оставил её у лестницы, ведущей к комнатам слуг. Он прислонил её к себе и нежно поцеловал, будто бы желая ей спокойной ночи. Но это поцелуй взволновал её не так, как первый. Она отстранилась от него, нащупала в темноте перила и начала подыматься по ступенькам, ступая как можно осторожней, чтобы те не скрипели. Она уже прошла половину пути, когда внезапно её остановил разгневанный шепот, доносившийся снизу.

— Вот ты где! Меня послали найти тебя ещё два часа назад! Где ты был? Разве ты не дал слова, что всегда будешь на месте, готовый исполнить любую просьбу леди Ласент? Хороший же из тебя друг!

Несомненно, этот шипящий голос принадлежал Гретче. Тимбал обдало холодом. О чем она говорила? Какую договоренность нарушил Азен? Она спустилась пониже, прислонившись к стене и надеясь, что в темноте её не будет видно. Азен ответил одинаково возмущенным и извиняющимся голосом:

— Ну откуда мне было знать, что я понадоблюсь именно этой ночью? Мне же сказали, что наконец-то в этот вечер я свободен! Не могу и припомнить, когда мне давали свободу в последний раз.

— О, представляю, как ей воспользовался, менестрель! Поторопись, не трать время на оправдания. Ты можешь все испортить. Сейчас же иди к леди, и будь как можно незаметней. Все уже готово, не хватает только тебя.

— Как много ты знаешь, горничная? — спросил Азен упавшим голосом, в котором было полно горечи и разочарования.

— Достаточно, чтобы понять, что без тебя не будет никакого наследника! Думаю, тебе также стоит знать о том, что эта ночь «свободы» может дорого тебе обойтись! Всю свою молодость она любила тебя и рассчитывала на тебя! Она бы даже вышла за тебя замуж, если бы только попросил её об этом! Но ты этого не сделал. А теперь, когда она нуждается в тебе, вот как ты отплатил леди Ласент за годы её благосклонности.

Тут уже, видимо, в разговоре с Азеном Гретча хватила лишку. Тот ответил:

— Заткнись, сука! Ничего ты не знаешь.

Тимбал в темноте услышала гул удаляющихся шагов менестреля по мощеному двору. Пошла ли Гретча за ним? Девушка не знала, ведь легкая обувь горничной не издавала звуков. Тимбал застыла на месте, её сердце колотилось так сильно, что её стук отдавался у неё в ушах. Что все это значило? И что случиться, если Гретча сейчас подымится по лестнице и найдет её? Девушка понимала, что услышала то, что не предназначалось для её ушей. Стоила ли эта тайна её жизни? Она потеряла счет времени, как долго она стояла, согнувшись и прислонившись к стене. Она посмела снова начать подыматься по лестнице лишь тогда, когда её левая нога уже начала ныть и неметь.

Она на ощупь пробралась в свою комнату, сбросила с себя одежду и забралась в кровать. Но сон не шёл, и поэтому она просто лежала и думала о том, как именно Азен служил леди Ласент. На ум приходило лишь одно объяснение того, о чем говорила Гретча. Азен сделает леди ребёнка, которого лорд сможет назвать своим наследником. Если это так, и именно таков «долг» менестреля, удерживающий его подле леди, тогда что для него значит служанка с кухни? Ничего.