Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

городке отец купил ей мягкую шаль из серой шерсти и пару синих сапожек. Эти сапоги были ладно скроены, хорошо сидели на ногах и доходили ей почти до колен. Отец решил побаловать девушку, и она знала об этом. Особенно ей нравился темно-синий цвет, в который сапожник окрасил кожу специально для неё. Когда отец подарил Тимбал эти сапожки, она крепко обняла его, а тот в ответ сказал, что она замечательная дочь, о которой можно лишь мечтать.

Месяц спустя она стала сиротой. Даже сейчас воспоминания девушки о тех событиях все ещё были каким-то сумбуром. Как-то ночью к их костру пришли бандиты, сжимая в руках дубинки и уродливые ножи. Тимбал была трусихой, и поэтому когда отец крикнул «Беги!», она повиновалась. Девушка убежала во тьму, забралась на дерево и седела там, дрожа и беззвучно рыдая, пока рассвет не окрасил серое небо. После этого девушка слезла с дерева и попыталась вернуться обратно к костру. Был уже полдень, когда она, наконец, смогла выйти на дорогу и по ней вернуться к кострищу. Повозка, упряжь, инструменты отца, их одежда и припасы — все исчезло. Её отец лежал на том самом месте, где его и бросили разбойники, с разбитым лицом и сломанной рукой, из которой торчала кость. Девушка испытала ужас от этого зрелища, но, подавив тошноту, она все же поборола свой страх, ведь теперь жизнь отца зависела от неё, и она знала об этом.

Тимбал дала ему воды и попыталась облегчить его боль, собрала то немногие пожитки, что не тронули бандиты, завернула их в узел, а затем остановила проезжавшего мимо возницу. Тот отвез их назад в город, из которого они только что отбыли. Хозяин постоялого двора дал им комнату и позвал городскую стражу, которая решила, что произошедшее — дело Королевского Патруля. Патруль прибыл лишь через два дня после смерти отца. Люди из него выразили девушке свои соболезнования, дали ей деньги на могильщика, пообещали поискать её упряжь и повозку, записали её имя, а потом оставили Тимбал саму по себе. Хозяин постоялого двора разрешил ей работать у него, чтобы отработать долг. Его дочь, Гиссель, проявила к девушке немалое сочувствие и просила её остаться, но Тимбал не хотело оставаться в крохотной комнатке, где умер её отец. В тот же день, когда её долг был оплачен сполна, она собрала в узелок свои немногочисленные вещи и покинула постоялый двор. Девушка отправилась путешествовать вдоль реки, пойдя вверх по её течению.

Прежде чем встретить доброго повара из замка Тимберрок, она не раз пожалела о своем решении. Поняв, насколько опасны путешествия, если ты одинокая девушка, Тимбал решила, что согласится на первую попавшуюся работу, лишь бы у неё был кров над головой, и ей больше не пришлось бы бродяжничать. Так она стала кухонной прислугой.

Она и представить себе не могла, что однажды будет жить в замке. Лорд Джаст был хорошим правителем для своих людей и земель, и о нем хорошо отзывались. Леди Ласент была красива и грациозна, как и полагается леди. Она любила развлекать заезжих аристократов, а менестрели выступали в её замке каждую ночь. Она была на десять лет младше мужа, который к тому же был калекой. Однако несмотря на постигшее его несчастье, лорд Джаст был добрым человеком, и за трапезой спокойно наблюдал за тем, как его супруга пирует и танцует с другими. Все слуги говорили о лорде лишь хорошее и сожалели о том несчастье, что искалечило его. О леди говорили меньше, но тоже ничего дурного. Тимбал считала, что виной тому был тот факт, что Джаст был их лордом с самой своей юности, и люди привыкли к нему больше, чем к той женщине, на которой он женился.

Прошли дни, затем недели, и девушка обнаружила, что также разделяет всеобщее мнение о лорде. Он был добрым человеком, и хотя он никогда не отмечал её лично, его легкий нрав и щедрость позволяли людям жить гораздо легче, чем большинству слуг в других замках. Например, ей даже давали два выходных в месяц! А также разрешали приходить в зал каждый вечер и слушать выступления менестрелей. Это была хорошая жизнь для девушки, которая лишь несколько недель назад была одинокой и бездомной. Теперь же она ни в чем не нуждалась, и не забывала благодарить богиню за это.

Обычно в свой выходной девушка шла в ближайший город, чтобы побаловать себя в местной таверне чем-то, что она не готовила сама. Но сегодня Азен пришел в замок пораньше, возможно, чтобы подготовиться к вечернему выступлению, и, стукнув её по сапожкам, он запал Тимбал в душу.

Азен был не единственным менестрелем в замке, но, очевидно, был любимцем леди. Тимбал слышала россказни о его жизни от Гретчи, одной из горничных, которая любила распускать сплетни о заметных людях. Разумеется, Гретча не снисходила до того, чтобы лично разговаривать с такой жалкой кухонной прислугой как Тимбал, но каждый раз, когда девушка проходила мимо неё, горничная начинала говорить как можно громче, будто бы пытаясь показать Тимбал, как много ей известно. Гретча прибыла с леди Ласент из её родных владений, и служила той, ещё будучи ребёнком. От горничной девушка узнала, что Азен вырос рядом с домом семьи леди Ласент, и в детстве был товарищем леди по играм. Сам он был третьим сыном мелкого дворянина. Азену не было уготовано никакого наследства, но его это и не беспокоило. Он решил стать менестрелем, и проводил большинство зим в замке Тимберрок, выступая здесь для своей старой подруги и её мужа.

Два других менестреля впечатляли Тимбал куда меньше. Сария была ещё лишь ученицей, и только могла, что наигрывать простенькие мелодии и распевать незамысловатые куплеты, но зато флиртовала со всеми направо и налево. Криссок, менестрель при лорде Джасте, был человеком в возрасте с низким басистым голосом. Он играл на различных барабанах и в основном рассказывал преданья старины, буква в букву. В некоторые вечера Тимбал едва не засыпала от долгого пересказа событий древних битв и того, кто и как в них погиб. Во время таких рассказов Криссок менял свое произношение и использовал слова, которые девушка не понимала. Порой она гадала, кому вообще нужны такие истории. Но иногда менестрель рассказывал о храбрых воинах, и это было столь же волнительно, как и самая романтичная из песен Азена. В такие моменты девушка подбиралась к помосту как можно ближе, обхватывала свои колени и с восхищением смотрела на менестреля. Так