Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

А самым смешным был тот мужик, который шумно выражал сожаление о   случившемся, уверял тетушку, что эксперты устранили короткое замыкание, что телевизор сейчас совершенно безопасен, но лучше бы от него на всякий случай избавиться. Потом он долго мялся и промямлил наконец, что не советует ей возбуждать процесс против производителя телевизора; сейчас, мол, не время вдаваться в технические детали, но "я заверяю вас, что самое разумное с вашей стороны — это последовать моему совету, в противном случае вы рискуете навлечь на свою голову.., гм.., неприятности". Короче говоря, прилагались всяческие усилия, дабы скрыть от пораженной горем пожилой дамы, что ее племянник попался в ловушку, расставленную им же для нее. Зачем огорчать старушку? Правда, если она вздумает затевать процесс, ей придется открыть для себя горькую правду. Она неподвижно и мирно лежала под одеялом, все о ней заботились, она слабым голосом говорила, что совершенно со всеми согласна, что она всем полностью доверяет. Вот это было здорово! Концерт продолжался до следующего вечера, когда миссис Карстерс вынесла из комнаты Хьюберта все вещи и принялась их разбирать.

Ничего особенного она не нашла. Среди немногочисленных бумаг обнаружилась аккуратно сложенная страница из журнала для потребителей с материалом о телевизорах в металлическом корпусе. Над этим листком Хьюберт размышлял и выжидал, тем временем рисуя кружки и пририсовывая усы к физиономиям счастливых потребителей. Еще он написал там одну фразу, а под ней — два слова.

Всю жизнь Хьюберт оставался бессловесным существом, и в этой единственной немудрящей фразе выразил все свои смутные, несформулированные чувства. Он написал:

Без меня она всего лишь старая карга.

И внизу крупными буквами:

Старая карга

Его тетушка прочитала эту фразу и закрыла глаза, чтобы без помех обдумать это последнее послание. Когда она снова открыла глаза, то прежде всего посмотрела на свои руки, на костлявые, обтянутые старческой кожей пальцы. Она сбросила на лицо седую прядь, чтобы взглянуть на нее, сквозь нее. Всю жизнь она была чем-то занята, вот и не успела никому понравиться, не успела стать любимой. У нее не было детства и старости не было, она была слишком занята.

А теперь все кончено. Дело Хьюберта было последним из занимавших ее дел. Много лет оно было единственным смыслом ее существования. А теперь его нет. Она проскрипела еще довольно долго, и все же конец Хьюберта стал и ее концом.

Когда любишь...

Как он был красив, лежа рядом с нею в постели!..

Когда любишь, когда кем-то дорожишь, никогда не устаешь наблюдать за любимым и во время сна, и всегда и везде: как он смеется, как его губы касаются чашки, как он смотрит, пусть даже не на тебя; а что уж говорить о его походке, о солнечном зайчике, запутавшемся в пряди волос, о его словах и жестах, даже когда он ничего не делает, даже просто спит.

Не дыша, она низко склонилась над ним, разглядывая ресницы. Они бывают густые, изогнутые, рыжеватые. Его же еще блестели, помимо всего этого. Подумать только - на изгибах они отливали светом, словно отражение от множества сомкнутых крошечных сабелек.

Ах, все так хорошо, очень хорошо - она даже позволила себе удовольствие усомниться в реальности происходящего. Ведь через мгновение она разрешит себе поверить, что все взаправду, на самом деле, что это, наконец, совершилось. Все что она получала от жизни раньше, все что она желала, являлось к ней только потому, что она этого хотела. Новое приобретение в виде подарка, привилегии вещи или впечатления - кольцо, шляпка, игрушка, путешествие в Тринидад - могло вызывать восторг, гордость, удовольствие и даже ликование. Однако все ее прошлые приобретения всегда (до этих самых пор) доставлялись ей на блюдечке, которое называлось "чего изволите?" Но это, теперешнее - ОН - величайшее из всех ее желаний, впервые в жизни переросло в потребность; наконец-то она его заполучила, наконец-то, и навсегда, насовсем, навечно и сама, сама без всяких "извольте". Это было чудо, сотворенное ею, которое лежало теперь рядом с нею в постели, такое теплое и любимое. Он олицетворял собою и первопричину, и награду за все - ее семью и предков, которые немного знали, но чье присутствие многие ощущали; и на самом деле, - вся история человечества вела к этому; все, чем лично она была, что делала и чувствовала; и любовь к нему, и утрата и смерть, и воскрешение - все было ради этой минуты, эта ее заветная минута. Он был сама жизнь и все ее великолепие, такой он лежал в ее постели, и теперь она поверила, убедилась, знала...

- Да, - выдохнула она, - да.

- О чем ты? - спросил он, еще не открыв глаза.

- Господи, я думала, ты спишь.

- Я спал и почувствовал, что на меня кто-то смотрит.

- Я не смотрю, - мягко поправила она, - а рассматриваю.

Она все еще следила за ресницами, но они дрогнули однако сквозь них поблескивала серая сталь его удивительных глаз. Через мгновение он взглянет на нее - именно так, через мгновение их глаза встретятся, словно ничего нового не случилось (ведь это будет тот же взгляд, что когда-то впервые пронзил ее существо), словно все, абсолютно все продолжается. Страсть в ней разгоралась, как пожар, бушующий и прекрасный...

...и внезапно, как всегда случается самое страшное, сияние любви померкло, уступив место мраку ужаса и безнадежности.

Она выкрикнула его имя...

И серые глаза широко раскрылись, полные изумления и испуга, и он вскочил и рванулся к ней, смеясь, и тут же его рот искривился в мучительном оскале, а зубы сжались, удерживая крик боли. Он упал на бок и скорчился, задыхаясь и хрипя, отгораживаясь от нее своей мукой, перед которой даже она была бессильна.

Она кричала и кричала; она...

Раздобыть биографию хотя бы одного из Уайков весьма непросто. Так было при жизни четырех поколений, причем все сложнее с каждым последующим, потому что чем богаче становилось семейство Уайков, тем больше старались они держаться в тени, ибо так заповедал кэп Гамалиель Уайк, после того, как совесть одолела его. Но случилось это (поскольку был он человеком расчетливым) не раньше, чем он отошел от дела, скромно именуемого "торговлей патокой". Его корабль - а позднее его флот - перевозил в Европу отличный