Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

королю Шрюду, где мне оставалось ждать и надеяться, что я был прав. В первый раз, когда я встретил его, он меня не видел — просто маленький мальчик, тащившийся за строгим конюхом. Я смотрел на них из окна в башне — и в тот самый миг узнал его. А позже в тот же день какой-то извозчик хотел обидеть его, но мальчик справился с ним без единого слова.

О, Пчёлка, я заставил его пройти через многое. С моей стороны было ужасно — найти его и потребовать, чтобы он претерпел такое количество издевательств и унижений. Раз за разом я оттаскивал его от врат смерти. Он пережил муки и лишения, тяжелые времена и разбитое сердце. И немыслимое одиночество. Но он изменил мир. Он вернул сюда настоящих драконов.

В тот день он уронил свое лицо в ладони — одна в перчатке, одна обнаженная — и разрыдался. Через некоторое время я поднялась и вышла. Он меня не утешил — и я не стала.

Швартовка в Кельсингре прошла так легко, что капитану Лефтрину оставалось лишь с изумлением выругаться. Мы прибыли в самый разгар солнечного утра, небо кишело драконами. Тут были и драконы Совершенного — с тех пор, как мы видели их в последний раз, они заметно подросли, — и Проказница, и Кендри, а также красный дракон из Клересса и большой синий, по имени Тинталья. Я только не увидела никаких следов огромного черного дракона, который помог сравнять с землей замок Клерреса.

В самом городе зданий было так много и они были так огромны, что такого я не видела даже в Сьюэлсби.

— А всё потому, что Элдерлинги его строили не только для себя, но и для драконов, — объяснил мне Пер. — Смотри, какие в этом доме широченные ступеньки, а дверные проемы — просто огромные!

Он уже так много рассказывал о чудесах, которые мне предстояло скоро увидеть, что спокойно ждать, пока Смоляной швартуется, было просто невмоготу.

Я аж вздрогнула, когда Лант внезапно гаркнул прямо над ухом:

— Эге-гей, Клэнси! Эда и Эль! Марден! Ник! Гляньте-ка! Они здесь! Здесь, в Кельсингре!

От волнения он буквально подпрыгивал вверх-вниз, и лишь минуту спустя я смогла вытянуть из него, что, оказывается, люди на пристани — из Оленьего замка, что это личная Группа Скилла Королевы, таланты, отобранные моей сестрой Нэттл. Спарк с ними раньше не пересекалась, да и Пер был в таком же неведении, как и я. Трое баккийцев являли собой словно иную породу людей — низкорослые, смуглокожие, с темными вьющимися волосами — особенно на фоне высоких, стройных Элдерлингов с узорчатой кожей-чешуей всех мыслимых оттенков.

— Они пришли забрать нас домой, — вполголоса сказала Янтарь. Одной рукой она обняла меня, другую положила мне на плечо. Я стерпела. Это слово показалось мне скрутившей нас веревкой, наведенным мостом, неизбежной тропой. Дом. Для меня это не будет домом. Но сейчас мне предстояло встретиться с людьми, которые служили моей сестре Нэттл, с теми, кого она выбрала и обучила. Я распрямила плечи и пригладила волосы, но почувствовала, как они снова встопорщились. Мой элдерлингский костюм не нужно было поправлять или чистить — он блестел и сидел на мне безукоризненно. Когда мы приблизились к пристани, я заставила себя улыбнуться, подняла руку и помахала. За другую руку меня взял Пер и прошептал:

— Он бы гордился тобой.

Пер не соврал, Кельсингра был поразительна, но она меня изнурила. Все кружилось и расплывалось. На улицах устраивали празднества Элдерлинги — как настоящие, так и призрачные. Нас встретили так, словно мы были королевских кровей — тут Пер напомнил мне, что таковой я и являюсь. Члены специальной Группы Скилла Нэттл держали такие крепкие стены, что я едва осознавала их присутствие. Попыталась было проделать то же самое, но, возможно, остаток змеиной слюны в моей крови сделал меня более уязвимой. Все красоты и чудеса Кельсингры не могли очаровать меня настолько, чтобы оставаться в этой какофонии голосов и кружащейся радуге красок и сюжетов. Женщина по имени Клэнси, которая возглавляла группу, напоила меня чаем из мяты и валерианы с темным, горьким послевкусием, объяснив, что это приглушит голоса и видения — так он и подействовал.

Но вдобавок чай выпустил на волю мою скорбь — оттуда, где я её до сих пор прятала. Даже во время обедов и развлечений, даже когда два дракона Совершенного потребовали увидеться со мной, даже когда я произносила свою отрепетированную речь, благодаря их за то, что они помогли меня освободить — мои слезы не пересыхали. Драконы сказали мне, что моего отца запомнят как друга драконов, вершителя мести. Пока драконы будут летать и змеи плавать, его будут помнить. Они сожалели, что не смогли съесть его тело и сохранить все его воспоминания. Я нервно засмеялась, придя в ужас от этой мысли — к счастью, мой смех они сочли радостной реакцией на их благородное желание отужинать моим отцом.

Потом это закончилось, и я уснула. Только сон не принес покоя: отдаленные голоса дотягивались до меня. Даже сидя в крошечной лодке, доставляющей меня при помощи каната в Деревню через реку, я слышала голоса и ознакомилась с историей разрушенного моста, лежащего на дне.

Там, на другом берегу, остальная часть группы трудилась, исцеляя «отмеченных» Дождевыми Чащобами. Они пробыли здесь уже два месяца, и, как мне сказали, сотворили с людьми много чудес. Четыре успешные беременности начались после того, как кудесники возложили руки на животы бесплодных женщин и что-то там такое для них раскрыли. Молодой мужчина, умиравший от невозможности нормально дышать, был поднят на ноги и исцелен — недавно он отпраздновал третий день рождения своего сына. И, конечно, всеми этими счастливыми историями они были обязаны моему отцу, устроившему прибытие умельцев в эти края.

Но теперь, когда я добралась сюда, они не могли дольше оставаться. Я отдыхала в удивительной комнате, где рыбки плавали прямо в стенах и резвились над головой — от одного их вида меня замутило. Ко мне явились король Рейн и королева Малта, и на этот раз Клэнси сообщила им, что мы отбываем:

— Только чай, который я ей даю, держит её в здравом уме и мешает ей полностью ускользнуть. Вы бы назвали это «тонуть в воспоминаниях». Если подержать её здесь дольше, она потеряет связь с миром. Мы должны отвезти её домой.

— Вы отправитесь через каменные колонны, как пришли? — спросила королева Малта, и они кивнули.

Любимый все ещё был в образе Янтарь, которая