Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Сегодня вечером, услышав, что он, наконец, отправился в постель, я снова пошла в его кабинет. Мне хотелось ещё раз прочитать, с какой нежностью он думал о ней, о том, как он был потрясен в ночь моего рождения и как уверен в том, что я не выживу.

Но тех записей не оказалось на прежнем месте. И когда я решила осветить место поиска и пошевелила тлеющие угли в камине, то обнаружила, какая участь постигла несчастные листки. В языках разгоревшегося пламени корчились слова на последней странице, врезавшиеся мне в память: «Я всегда буду сожалеть». Я смотрела, как они исчезают, чувствовала, как теряю их навсегда.

Я недоумевала, почему он пишет, а затем всё сжигает? Хочет избавиться от своих воспоминаний? Боится, что если что-то записать, то оно станет важным? Надеюсь, однажды я сяду рядом с ним и потребую, чтобы он рассказал мне все, что помнит о своей жизни, до мельчайших деталей. А я запишу их все — и никогда больше не позволяю огню их похитить.

Из дневника сновидений Пчелки Видящей.

Мы вновь поднялись на борт Проказницы, только теперь это был совсем другой корабль. Альтия, Брэшен и Бойо находились здесь, но прочие члены экипажа Совершенного сошли на берег. Из подслушанных разговоров я знала, что Брэшен проследил, чтобы им выдали денег на первоочередные расходы, а также пообещал, что в ближайшие пару дней им дадут полный расчет и рекомендации для будущих нанимателей. Некоторые из матросов уже много лет не жили на берегу — их домом был Совершенный. Так что большинство сразу же отправилось бродить по докам и искать себе место на других кораблях.

— Почему мы должны отплыть так скоро? — спросил Лант у Бойо. Мы собрались на камбузе, чтобы не путаться у матросов под ногами, а Бойо как раз зашел, чтобы передать мне посылку, доставленную на корабль. На ней стояло моё имя. Она была завернута в холст и перевязана веревкой. Узлы были тугими, но веревку резать мне не хотелось.

— Уловка для Торговцев. Если мы выдвинемся до того, как Совет проголосует за запрет на превращение живых кораблей в драконов, то об их решении узнать вроде как не успеем, поэтому наши действия нельзя будет назвать неподчинением воле Совета. Такого обвинения не желает ни один Торговец, не говоря уж о признании вины и наложении штрафа. Союз Торговцев Бингтауна серьезно усилил свои позиции, когда непроницаемые корабли подмяли под себя речную торговлю. Если все живые корабли превратятся в драконов, Торговцы Бингтауна не смогут больше доставлять сюда товары из Трехога, Кельсингры и прочих городов Дождевых Чащоб. Торговцы Дождевых Чащоб вынуждены заключать сделки только с владельцами непроницаемых судов, так что мы потеряем свою монополию на товары Элдерлингов. В общем, мы отчаливаем сегодня вечером и на всех парусах летим в Трехог. И надеемся, что Малта и Рейн наше мнение разделяют, поэтому позаботятся о том, чтобы как можно быстрее переправить Серебро в Трехог, — Тут он взмахнул своей розовой рукой, ладонью кверху. — Как только товар окажется в пути, сделка считается принятой, и как честные торговцы мы обязаны согласиться принять груз.

— А что, они и вправду могут не дать живым кораблям превратиться в драконов? — спросил Пер.

— Вероятно, нет. Но те, кто не владеет живыми кораблями и думает, что это просто такие говорящие лодки, считают, что они вправе приказывать, а мы обязаны повиноваться. Нам это серьезно усложнит жизнь.

— Так разве они не просто говорящие лодки? — невинно спросил Пер.

— Нет. Они — наша семья, — серьезно ответил Бойо, а потом понял, что Пер подтрунивает.

Я развязала узел и стянула бечевку. Развернув холст, внутри я обнаружила брюки и куртку. Материал был похож на шелк, а узор был в виде золотых лягушек на фоне зеленых листьев лилий. По яркости красок он напоминал плащ-бабочку. Я провела по ткани руками — она слегка цеплялась за мои обломанные ногти и шершавую кожу.

— Очень красиво. Отложу на вырост. Кого я должна благодарить?

Бойо смотрел на подарок, разинув рот.

— Мою бабушку, — сказал он приглушенно. — А носить можешь прямо сейчас. Это работа Элдерлингов. Одежда подстраивается под обладателя.

— Она в них станет невидимкой? — спросил Пер.

— Что?

— У неё был похожий плащ с бабочками — он делал человека невидимым.

Бойо вытаращил глаза.

— Значит, когда ты мне рассказывал свои байки, то имел в виду настоящую невидимость? Так и не показал, как это работает, — той ночью, когда Фитц выгнал нас из каюты Янтарь! Ну, когда мы с Кеннитсоном мельком увидели Серебро, — на мгновение он замер, вспомнив своего друга, затем он покачал головой. — Я думал, ты имел в виду, что она накрыла тебя плащом, а сверху снегом присыпала, чтобы было незаметно, — и, не дожидаясь ответа, спросил: — Он все ещё у вас? Посмотреть можно?

Пер покачал головой, а потом до нас донесся крик:

— Бойо! А-ну наверх! — Это звал отец, и Бойо вскочил на ноги.

— В общем, ответ — нет, невидимкой она в них не станет. Но они стоят небольшого состояния. Примерь!

И он бросился к отцу.

В ту же ночь мы снова были в пути. Швартовы Проказницы соскользнули, а крики помощников начальника порта мы вроде как не расслышали. Ночное небо было ясным, вышла луна, и, поднявшись на палубу, я увидела, что мы не одиноки: вслед за нами шёл Кендри.

— Что ж, я рад, что его семья больше не собирается с ним бодаться, — сказал Брэшен, встав рядом со мной. Он посмотрел на мою красивую одежду и улыбнулся. — Ну, разве ты не прелесть?

Тут между нами протиснулся Бойо и осмелился взъерошить мне волосы.

— На удачу! — шепнул он и побежал дальше. На мачтах Проказницы распустилось ещё больше парусов, и мы легко обогнали Кендри.

Пока мы летели вдоль побережья, Пер и Ант несли вахту в «вороньем гнезде», чтобы вовремя заметить погоню. Увидели два корабля — но им было не догнать ни Проказницу, ни Кендри. А когда мы, наконец, зашли в устье реки, Брэшен рассмеялся и сказал, что кислота защитит нас от любых преследователей.

Мы шли на парусах против течения. Я смотрела, как это делается, и восхищалась, а заодно восхищалась и невообразимыми пейзажами. По вечерам наша маленькая компания собиралась за столом. Началось с того, что Пер рассказал мне о своем путешествии из Кельсингры по реке, а за этим потянулись и другие истории. Лант поведал о том, как Пер убил Эллика —