Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

и это отличалось от того, что рассказывал сам Пер, моментально покрасневший от похвалы Ланта. Мы вспомнили тех, кто погиб в Ивовом Лесу. Когда Пер рассказал, как мать перестала его узнавать, Спарк расплакалась. Бойо освежил в нашей памяти Совершенного — и не раз мы всплакнули о корабле, ставшем драконами. Я услышала о Малте, с которой мне ещё предстояло встретиться, — о её романе с Рейном, скрывавшимся под вуалью Торговцем из Чащоб, и о том, как они поженились, пережив многие приключения. Когда пришла моя очередь, я робко стала рассказывать, как захватили меня и Шун, об Эллике, о магии Винделиара, о калсидийце. Я даже рассказала им о Торговце Акриэль, о том, как она погибла. Но об убийстве Двалии и Симфи я не сказала ни слова. Любимый-Янтарь тоже держал язык за зубами. Я бы хотела услышать, что этот человек знал о моем отце, о тех годах, которые, по его словам, они провели вместе. Но он молчал.

Какой странный речной пейзаж! Здесь водились птицы с красочным ярким оперением, а однажды стая визгливых обезьян пронеслась по веткам деревьев у нас на виду. Никто не требовал, чтобы я выполняла тяжелую работу, никто не бил меня, не угрожал. У меня не было причин бояться. И всё равно я просыпалась по четыре раза за ночь, дрожа и рыдая, или была так парализована страхом, что даже не могла вскрикнуть.

— Пойдем со мной, — произнес кто-то однажды ночью, стоя в темноте у моего гамака — и я в ужасе вскрикнула от мысли, что каким-то образом это мне внушает Винделиар. Но это был Любимый. Я пошла за ним на бак, и мы встали вблизи от носовой фигуры, хотя и не на той маленькой площадке, откуда члены семьи Проказницы беседовали с ней. Корабль уже стоял на якоре и был надежно укреплен, потому что из-за переменчивых течений ночью по реке плыть было рискованно.

Я опасалась долгой беседы с ним. Однако он вдруг достал небольшую флейту.

— Подарок от Уинтроу, — объяснил он и начал наигрывать нежную мелодию. Когда она закончилась, он протянул мне свою дудочку и сказал: — Вот сюда надо поставить пальцы. Если звук не выходит, как надо — значит, пальцы не полностью закрывают отверстия. Попробуй взять все ноты по очереди.

Это было и труднее, и проще, чем казалось. К тому времени, когда солнце пробилось сквозь деревья, я могла чисто сыграть каждую ноту. Позавтракав вместе со всеми, я, чтобы никому не мешать, нашла место на крыше кормовой рубки и свернулась там калачиком, собираясь поспать. Словно какая-нибудь кошка, я спала в тепле солнечных лучей, а вокруг меня все работали. Сквозь сон со мной заговорила Проказница.

Это как сцедить из раны яд. Дай волю слезам, подрожи от страха. Сверху на палубе или внутри меня тебе не надо быть сильной. Отпусти то, что тебе приходилось скрывать.

Прежде чем мы достигли Трехога, я научилась играть четыре простых мелодии. А также спать ночью в темноте. Дважды Проказница помогла мне тайно встретиться с Бойо. Сам он об этом не просил. Это корабль сообщил мне, что у парня в локте будто что-то застряло, и он не мог полностью выпрямить руку. Бойо работал наравне с другими и не жаловался, но порхать по такелажу, как раньше, уже не мог. Проказница разбудила меня ночью, и я пошла к нему — он как раз держал якорную вахту. Бойо испугался, когда я, неслышно приблизившись, взяла его за руку.

— Ничего не говори, — шепнула я, и он остолбенело уставился на меня, попытался выдернуть руку, но я её удержала, и потом почувствовал, что я делаю. — Корабль говорит, это как ослабить канат, который в шкиве зажало, — сказала я ему, пока работала.

— Как мне тебя отблагодарить? — спросил он меня, сгибая руку.

— Просто не рассказывай никому, — сказала я и ускользнула в свой гамак.

Но на следующий день он взял меня с собой на такелаж, довел до самого верха и показал мне реку и чащобы. И пока он называл птиц и деревья, попадавшиеся нам на пути, я исцелила кожу на его шее, которая была гладкой и блестящей, как полированное дерево.

— Иногда там что-то тянет, — сказал он, и этого мне было достаточно. А потом мы спустились вниз, и никто так ничего и не заметил.

После всего, что мне рассказал Пер, я с нетерпением ждала, когда мы доплывем до Трехога. И вот, завидев на дереве первый из висячих домиков, Пер радостно окликнул меня. Мы встали рядом, начали тыкать пальцем и ахать, глядя, как бегают дети по раскинутым в стороны ветвям, как кто-то рыбачит, сидя на суку, свисающем над рекой.

Поэтому я была разочарована, когда наша команда поставила Проказницу на якорь на глубине, вдали от пристани. Там уже ждал другой живой корабль — плоская черная баржа под именем Смоляной — и мы остановились рядом. Перебросив друг другу с обоих бортов лини, матросы подтянули корабли друг к другу. От древесного города к нам тут же подгребли три лодки, но капитан Уинтроу не позволил им взойти на борт или пришвартоваться к Проказнице.

— Мы заключаем сделку, — предупредил он.

По обычаю Торговцев в такой ситуации они не могли подняться на борт или поговорить с нами.

Я стояла у фальшборта и наблюдала за всеми, сожалея, что не окунулась в эту жизнь поглубже, многого не успела узнать и сделать. Проказница потянулась ко мне, и я опустила стены. Она подбодрила меня и окутала волной теплой благодарности за то, что было сделано для Бойо и его двоюродного брата Фрона.

То, что вы сотворили, никто другой не смог бы, — уверила меня она.

Люди на палубе Смоляного выкрикивали приветствия, а Пер схватил меня за руку и стал умолять старших разрешить нам немедленно перейти на другой корабль. Альтия сказала, что можно, и моё сердце ушло в пятки, когда мы одним прыжком перемахнули на палубу Смоляного. Неужели Проказница уже успела с ним как-то поговорить? Он поприветствовал меня и, словно какой-нибудь любезный пожилой джентльмен, заверил, что на его палубе я в полной безопасности. Капитан Смоляного увидел, как я прикасаюсь к планширу, и, торопливо проходя мимо, пробурчал:

— Ну, конечно, мог бы и догадаться, что так будет!

На обоих судах кипела лихорадочная работа. Шлюпки Проказницы были отбуксированы и привязаны к Смоляному. Все, что представляло какую-то ценность — для кого-то лично или в целом, — было поднято из трюма, выгружено из капитанской каюты. Карты и стулья,