Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

ждать оттуда вестей. Альтия пригласила нас остановиться в её доме, пока не прибудут деньги и не решатся вопросы обратного путешествия, на что «Янтарь» ответила благодарным согласием. То есть, пока из Оленьего замка едут наши деньги, мы будем побирушками, зависящими от её щедрости.

Погожим солнечным днем мы вошли в Торговую Бухту, а затем и в гавань Бингтауна. Проказница устремилась прямо в доки, зарезервированные для живых кораблей. Наше прибытие внесло заметное оживление, и вскоре другие живые корабли начали приветствовать Проказницу. Было странно слышать, как корабли кричат друг другу, требуя новостей. По-видимому, два маленьких дракона, которые когда-то были Совершенным, залетали в Бингтаун и звали за собой в Келсингру. Теперь живые корабли хотели знать, правда ли это? Действительно ли эти драконы когда-то были тем самым Совершенным? Некто по имени Кендри бушевал громче всех, мол, давно уже пора всем кораблям стать вольными драконами. Его носовая фигура являла собой красивого юношу с голым торсом. Он был пришвартован в отдельном доке, подальше от других живых кораблей, паруса были полностью сняты с мачт. Большинство кораблей проявляли любопытство, но яростный пыл Кендри просто пугал.

Переполошились не только корабли. Не успели мы пришвартоваться, как целая толпа людей в необычных одеяниях вышла на пристань. Когда я вслед за Любимым, Спарк и Пером сошла на берег, они требовали разрешения взойти на борт.

— Кто это? — спросила я, когда мы проходили мимо них. Мужчины и женщины были наряжены в разноцветные мантии, их лица были мрачны.

— Это члены Совета Торговцев Бингтауна, — негромко ответил мне Любимый в образе Янтарь. — Каждая из семей первых поселенцев имеет право голоса в Совете Бингтауна и возможность принимать решения, которые распространяются на всех. Предстоящее превращение живых кораблей в драконов многих из них крайне огорчает. Способность живых кораблей плавать вверх и вниз по Реке Дождевых Чащоб, а также скорость в открытом море давно стали неотъемлемым преимуществом Торговцев. Исчезнут корабли — и пострадают не только семьи, владевшие ими на протяжении поколений, но и те, кто рассчитывал быстрее прочих получать драгоценные товары из Дождевых Чащоб.

— Бойо говорил, что совет не обрадуется, — подытожил Пер. — Сегодня вечером у них будет большое собрание, на котором они решат, что делать.

Бингтаун был в равной мере местом красоты и суеты. Все здесь куда-нибудь неслись с важным деловым видом. Одна женщина громко приветствовала какого-то мужчину, желая знать, когда же ей отгрузят телячьи кожи тонкой выделки. Двое мужчин поднялись из-за стола и, слегка подавшись вперед, пожимали друг другу руки над чайником и парой чашек. Мимо нас пронеслась почтальонша, прижимая к колышущейся груди сумку с письмами. Клеррес был городом спокойных пастельных оттенков и неторопливых жителей, Бингтаун же обрушивал на тебя краски и торговые страсти. В воздухе плыли ароматы пряностей и свежего мяса. Янтарь с улыбкой шла по этим улицам — казалось, город был ей отлично знаком. Были повороты, заставлявшие её колебаться, но она все же вскоре привела нас туда, где мы могли отправить почтовую птицу в Олений замок. Спарк извлекла откуда-то кошелек и аккуратно отсчитала из него монеты.

Когда мы вышли на улицу, Спарк взвесила кошелек в руке.

— Осталось всего ничего, Янтарь.

— Повезло, что хоть это есть. Неважно, сколько, нам должно хватить, — ответила Янтарь. Наряд на ней был — что-то среднее между мужским и женским. Мы все были в позаимствованных у кого-то обносках — ведь на Проказницу мы попали после крушения. По сравнению с разодетыми торговцами и наряженными в пестрые одежды людьми на улицах мы смотрелись какими-то оборванцами.

По дороге обратно на корабль Спарк вдруг вскрикнула и метнулась прочь от нас. К ней навстречу несся какой-то человек. Он обхватил Спарк вокруг талии и крепко обнял, а затем закружил. Я уже нащупывала свой нож на ремне, когда Пер закричал:

— Лант? Да как такое возможно? Лант!

Ну, точно, дочерна загоревший на солнце и в лохмотьях похлеще наших — но это был Лант. Его возвращение стало достаточной причиной, чтобы закатить пирушку на ту крохотную сумму, которая у нас осталась. Мы сели за стол в чайном домике под навесом. Лант добавил свои монеты в общую копилку.

— Я цеплялся за обломки, и тут мимо идет «Морская Роза» — улепетывает из гавани. Команда выбросила линь, и я держался за него, пока они не втащили меня на борт. Умолял их вернуть меня обратно — ни помощник, ни матросы не желали и слышать об этом! Я, по сути, оказался в центре мятежа, потому что они бросили своего безумного капитана в Клерресе.

Что за история у него вышла! На корабле он работал простым матросом, а в первом же порту пересел на судно, идущее к Островам Пряностей. Там он нанялся на борт небольшого суденышка, по счастью уходящего в Бингтаун, прибыл день в день с Проказницей и сразу же отправился разыскивать нас.

Я хотела порадоваться за Спарк и Пера, но от их счастливого воссоединения навернулись слезы. На лице Любимого играла улыбка Янтарь, но в один прекрасный момент я углядела в его глазах грусть. Они заказали напитки из свежевыжатых фруктов, приправленные какой-то приятно пощипывающей специей. Когда пришло время платить, владелица домика отказалась от наших денег. Она коснулась деревянных сережек, которые носила, и сказала:

— Они принесли мне больше удачи, чем я могла вообразить. Рада видеть вас в Бингтауне, Янтарь, и с нетерпением жду, когда ваша лавка снова появится на улице Дождевых Чащоб.

Мы вернулись на корабль и, не дойдя до гавани, встретились с Альтией. При виде Ланта она улыбнулась:

— Вижу, ты их нашел! Пойдемте. Я отведу вас в дом моей семьи, — приглашение чем-то смахивало на приказ.

Она вела нас по мощеным улочкам к району, где изысканные дома безмятежно выглядывали из-за садовых оград, увитых благоухающим цветущим вьюном. Когда мы оставили городскую толпу позади, она поспешно произнесла:

— Сейчас вы увидите мою мать. Совет Торговцев раздражен как никогда. На нас давят, чтобы мы поддержали решение, запрещающее прочим торговцам давать живым кораблям Серебро. Голосом Вестритов распоряжается мать. Нас с Брэшеном уже разнесли в пух и прах, обвинили в невыполнении торговых обязательств, когда мы «разрешили» Совершенному стать драконами.

— Как будто вы могли остановить его! — фыркнул Пер.

— Хуже. Они решили, будто мы должны были его остановить. Совершенный был прав. Как только мы поняли, что превращение возможно, стало ясно, что это единственно правильное решение для него. Как бы туго нам с Брэшеном не пришлось.

— Поэтому вы будете настаивать, чтобы кораблям разрешили плыть