История Франции и Европы - Густав Эрве

Что сказать об огромной массе подданных, которые ничего не получили от этих войн, кроме разорения и увеличения налогов? Будет ли король побежден, или он остается победителем, — народ во всяком случае платит военные издержки. Каждая кампания, в конце концов, сводится для него к новым тягостям. Но особенным бичем является война для пограничных провинций. При начале военных действий, в них сосредоточиваются королевские армии, а мы знаем, как они ведут себя во время походов.

Грубые солдаты, из которых они состоят, не отличают друзей от врагов. Если война принимает дурной оборот для короля, для провинций это равносильно вторжению неприятеля. Разграбленные только что королевскими войсками, они подвергаются насилию неприятельских солдат.

При Людовике XII, Франциске I и Генрихе II северные и северо-восточные провинции, Пикардия и Шампань, несколько раз подвергались вторжениям; в одно только царствование Франциска I на Прованс было произведено два нападения, в 1524 и 1536 годах; последнее было ужасно: чтобы истощить неприятеля голодом, королевская армия превратила, провинцию в пустыню; за исключением Арля и Марселя, города были разрушены, жители спасались в лесах и горах; засыпали колодцы, поджигали мельницы и гумна. Во время одной только Тридцатилетней войны в Пикардии, Лотарингии и Франш-Контэ погибло около половины населения.

Царствование Людовика XIV окончилось всеобщим нашествием: в 1706 г. неприятель вторгся в Прованс; в 1707—в Дофинэ; с 1708 по 1712 Фландрия и Пикардия были открыты для неприятельских банд, из которых одна осмелилась дойти до окрестностей Версаля.

Не забудем также других несчастных жертв этих войн — население Бельгии, Германии и Италии, так часто разоряемое и насилуемое армиями королей Франции и других государей. Оно подвергалось таким же испытаниям, как и население французских пограничных провинций; оно заслуживает с нашей стороны такого же сожаления.

Наконец, мы не получим полного итога этих войн, если забудем, что они поддерживали, как во Франции, так и в соседних странах, ненависть к иностранцам, культ грубой силы и военной славы и, благодаря всему этому, сделались источником новых войн, даже после падения старого режима.

Армия до Лувуа. — Непрерывные королевские войны требовали сильной армии и флота.

Вот каким образом король набирал свои войска.

Капитаны, покупавшие у него патенты на этот чину обязывались сами составлять свои роты. Капитаны обращались для этого к своим унтер-офицерам, которые назывались сержантами-вербовщиками; последние шли в кабаки больших городов, вступали в разговоры с разными праздношатающимися, которых там встречали: безработными ремесленниками, пьяницами, привлекали, в случае надобности, бродяг и здоровых нищих и восхваляли им прелести военной жизни: «Друзья, суп, жаркое и салат — каждый день; пирог и арбуасское вино — в праздник». Говоря таким образом, они пили и приглашали пить, а, когда их собеседник был уже пьян, то заставляли его подписывать условие.

Прибыв в армию, новобранец находил там грубый хлеб, жалкую кровать на троих, железную дисциплину с телесными наказаниями шпицрутенами, розгами, кнутом и вдобавок никакой надежды на повышение: офицерские чины были предоставлены исключительно дворянству. Таким образом роты вербовались из подонков населения; сержанты распространяли свою деятельность даже за пределами королевства, преимущественно в Швейцарии и Германии, так что значительная часть королевской армии состояла из иностранных наемников. Такой способ набора назывался вербовкой.

До царствования Генриха II, роты вербовались только тогда, когда предвиделась война, и распускались тотчас по окончании враждебных действий; исключение составляли некоторые избранные войска, которые со времен Карла VII назначались для военной охраны короля.

Генрих II соединил несколько таких рот в полки, каждым из которых командовал полковник; эти последние подобно капитанам покупали свою должность. С тех пор появились пехотные полки.

Численность этих полков возросла еще при Ришелье, и армия в военное время состояла более чем из 160000 чел. Но организация такой армии была еще далеко не совершенна: роты, навербованные капитанами, становились их собственностью; король ограничивался тем, что назначал им известную сумму денег на жалованье, пищу, одежду и вооружение их людей. Последствием такой системы было то, что капитаны требовали денег на большее число людей, чем у них было в действительности, одевали их плохо и в самые неподходящие костюмы; вооружение было разнообразное и далеко не лучшего качества. Такую армию с трудом можно было называть регулярною.

Реформы Лувуа. — Военный государственный секретарь Лувуа в царствование Людовика ХIV превратил, наконец, королевскую армию в настоящее регулярное войско. При нем была окончательно установлена форма обмундировки; капитаны и полковники, смотревшие на свои части, как на собственность, были поставлены в тесную зависимость от министра; строгие ротные и полковые смотры повторялись часто; наконец, вся армия была снабжена самым усовершенствованным оружием того времени. Прежняя тяжелая кавалерия, покрытая железными латами, была заменена легкою кавалерией; у пехоты, разделявшейся на мушкетеров и копейщиков, были взяты: у первых — их длинные мушкеты, которые долго заряжать и тяжело носить, у вторых— неудобные пики в шесть метров длины; вместо них все получили кремневые ружья, недавно изобретенные в Италии, к которым были прилажены штыки, так что каждый солдат, вооруженный ими, мог заменять мушкетера и копейщика. Пушки, которые по принуждению перевозили крестьяне и которыми управляли неискусные пехотинцы, с этого времени обслуживались специальным учреждением — королевской артиллерией; главный военный штаб был сформирован заслуженным офицером Вобаном.

Интендантство пополнилось разными частями; магазины и казармы были выстроены в главных военных пунктах; в крепостях учреждены военные госпитали, армию же сопровождали подвижные лазареты — новость, которой не знали до того времени; для старых, немощных солдат в Париже был устроен Дом Инвалидов.

Таково было усовершенствованное, но разорительное снаряжение, которым Лувуа снабдил королевство; нужно прибавить, что король мог собрать под ружье уже не 160000 человек, как во времена Ришелье; при Людовике XIV во время войн, которые, как нам известно, были почти непрерывны в его царствование, королевская армия состояла более, чем из 300000 солдат.

До 1789 г. королевская армия оставалась почти в том же виде, как ее организовал Лувуа.

Милиция (Ополчение). — Но одного регулярного или профессионального войска было мало. После неудачного опыта при Франциске I королям удалось в конце XVII и в XVIII веке организовать род резервной армии, которая называлась милицией (ополчением). Пополнялась милиция по жребию. Естественно, что во времена неравенства и произвола жребий тянули далеко не все. Исключены были: дворянство, духовенство, королевские чиновники, их прислуга и фавориты.

Так как этот налог на кровь был отвратителен, то население Парижа и больших городов не решались принуждать тянуть жребий, опасаясь восстания. Поэтому вся тяжесть падала всецело на крестьян. Милиционеров собирали для того, чтобы обучить их владеть оружием; в случае войны, они должны были защищать свои провинции; но не редко ими пополняли и регулярные войска. Службы в милиции в деревнях так боялись, что можно было видеть довольно часто молодых людей, которые отрубали себе большой палец на руке, чтобы избавиться от службы.

Королевский флот: реформы Кольбера. — Королевский флот состоял из галер и кораблей.

Галеры — длинные плоскодонные суда, которые можно было легко построить в несколько дней и на которых плавали только в мелких. водах; на носу у них была башня, вооруженная пушками. Они могли ходить под парусами, но, главным образом, были судами гребными. Весла их были очень длинны, доходя до двенадцати метров, из которых четыре метра находились внутри судна; каждое весло приводилось в действие четырьмя, пятью, а иногда семью или восемью каторжниками. Надзиратели с кнутами в руках становились на узком мостике, отделявшем правую половину гребцов от левой. Эти суда двигались со скоростью двух миль в в час. Усовершенствования парусных судов в XVII и особенно в XVIII веке сделали галеры излишними и они были упразднены в 1748 г. Корабли имели круглую форму и значительно возвышались над водою; их называли также круглыми иди высокобортными. На них было множество парусов; вооружены они были пушками, от 60 до 120. Круглые корабли, на которых было менее 60 пушек, назывались фрегатами.