История Франции и Европы - Густав Эрве

Если вы потеряли квитанцию, то вас обвиняли в мошенничестве. Если у вас вовсе не было соли, или ее окапывалось небольшое количество, то вас можно было обвинить в том, что вы ее продали, а это также считалось мошенничеством. Если ваш запас соли был полный, или почти полный, то вас обвиняли в том, что вы купили ее тайно в другом месте, а не в королевском амбаре. Вообще от фантазии соляного чиновника зависело предать вас суду. Вы были в его власти.

Чем чаще случались мошенничества, тем «пристава» были придирчивее.

Король устанавливал разные цены на соль, смотря по провинции. Цены эти колебались между 2-я и 60-ю ливрами (50 коп. и 15 руб.) за центнер (около 6 пуд.). Провинции, в которых были соляные озера, платили за свою соль довольно дешево; король должен был понизить в этих провинциях цену на соль, чтобы не поощрять обмана, который там было легко совершать.

Но так как цена на соль в разных провинциях была неодинакова, то было выгодно покупать контрабандную соль; покупая ее у потребителей в провинциях, где она была дешева, и перепродавая в те местности, где она стоила дорого, можно было наживать большие барыши. Само собою разумеется, что такая торговля воспрещалась; ее называли фальшивой вываркой соли, а тех, кто ею занимался, называли фальшивыми солеварами.

Несмотря на огромные штрафы и страшные наказания, которым подвергались фальшивые солевары, контрабанда была очень развита. Соляное правление имело настоящую армию служащих, которые преследовали фальшивых солеваров, переполнявших тюрьмы; суды наказывали ежегодно тысячи преступников и приговаривали сотни фальшивых солеваров к галерам и виселице.

Взыскание косвенных налогов: главнейшие откупа. — Таможенные пошлины, акциз и соляной налог не состояли в ведении казны, подобно подати, и не взыскивались, как прямые налоги, королевскими чиновниками. Эти три косвенных налога отдавались на откуп частным лицам; их продавали с аукциона. Предложившие на торгах высшую цену, уплачивали королю вперед сумму, которую, по расчету, эти налоги должны были приносить; они обязывались взыскивать налоги, и если получался избыток, то он шел в их пользу. Конечно, они давали королю меньше того, что взыскивали сами, и следовательно всегда были в барыше. Понятно также, что одно лицо не могло быть достаточно богато для того, чтобы взять на откуп все три налога; богатые люди соединялись и образовывали компанию, которая называлась генеральным откупом.

Главные откупщики брали сообща на откуп все три налога. Они усиленно старались перед торгами заманить в свой круг людей не столько богатых, сколько влиятельных, — вроде судей, вельмож, королевских фаворитов, лиц из свиты короля. Благодаря этому, когда наступал день торгов, они не сомневались, что требования будут умереннее, и действительно им случалось брать иногда откупа за ничтожную плату. К тому же, если впоследствии и открывались злоупотребления, то откупщики были уверены, что найдут заступников против строгости законов, или снисходительных судей.

Генеральные откупщики имели настоящую армию служащих, которые взыскивали для них эти три налога во всем королевстве; хотя король и определял сумму налога на каждый товар, но служащие при откупах не стеснялись, при помощи обмана, вымогать у плательщиков гораздо больше того, что с них следовало требовать.

Как мог существовать так долго подобный способ взыскания? Он был убыточен равным образом и для народа, и для короля. Если народ был заинтересован в том, чтобы его не разоряли, то интересы короля требовали возможно большого поступления в его казну денег, получаемых с плательщиков. А между тем добрая половина взысканных сумм оставалась в руках генеральных откупщиков.

Такая система держалась на следующих двух основаниях.

Первое состояло в том, что, в счастливое время абсолютных государей, они тратили деньги без счета, выпрашивая у финансистов вперед за один, два, три года под откупа. И эти, полученные авансом, деньги быстро у них исчезали.

Если бы в один прекрасный день какой-нибудь разумный и энергичный король захотел изменить эту систему взыскания и подчинить три косвенных налога правильному управлению, то ему прежде всего пришлось бы несколько лет обходиться без новых авансов и не получать откупных денег, так как суммы косвенных налогов были уже израсходованы несколько лет тому назад; но все короли слишком расточительны для того, чтобы несколько лет под ряд вести такую экономную жизнь.

Второе основание заключается в том, что если бы королю и пришла в голову такая идея, то он был бы тотчас же обманут окружающими его фаворитами, среди которых находились всегда покровители финансистов; они бы стали горячо защищать интересы откупщиков и разве только железная воля могла бы устоять против натиска таких убедительных ходатаев и приближенных к нему людей. Такой пример был в 1664 г., когда Кольбер уничтожил внутренние таможни для центральных провинций королевства: поднялись такие жалобы со стороны откупщиков и их друзей, что реформа была проведена далеко не полно.

Вот как король позволял финансистам грабить Францию, не довольствуясь тем, что эксплуатировал ее лично для себя.

Займы. — Прямые и косвенные налоги, а также доходы с собственных имений короля были его единственными определенными средствами. Но бывали периоды, когда их не хватало; это случалось особенно часто во время войн, обходящихся всегда чрезвычайно дорого; ниже мы увидим, что войны чаще всего возникали во времена монархии.

Тогда королю нужно было прибегать к заимам. Он просил своих подданных одолжить ему денег из своих сбережений и, чтобы соблазнить заимодавцев, обещал им большие проценты; нужно ли говорить, что когда одна война непосредственно следовала за другой, то король не только не отдавал занятых денег, но бывал принужден прибегать к новым займам. Долг беспрестанно возрастал вместе с процентами, которые нужно было выплачивать. Эти проценты поглощали добрую половину его годовых доходов; чтобы найти средства их выплачивать, он увеличивал подати или налоги.

Иногда король поступал проще: он уменьшал по собственной воле обещанные проценты: так, если он обязывался платить своим кредиторам 8 %, то доходил до того, что платил только 6. Или же он приказывал генеральному контролеру финансов произвести ревизию всех долгов: каждый приносил билеты, которые были подписаны королем или его агентами во время нужды. Специальная судебная палата их проверяла и понижала их стоимость на четверть или наполовину под тем предлогом, что кредиторы воспользовались критическим положением короля и одолжили ему деньги за слишком большие проценты, что, впрочем, бывало справедливо.

Министр Людовика XIV, Кольбер, не гнушался таким не совсем честным средством; в начале царствования Людовика ХV-го поступали точно также. Естественно, что кредиторы, ограбленные таким образом, резко протестовали, что задевало королей, которые боялись, что, прибегая слишком часто к подобному средству, они в будущем не смогут заключить займа.

Такого рода частичные банкротства повторялись с большими промежутками, для того чтобы не обескуражить заимодавцев. В 1789 году долг достиг колоссальной для того времени цифры в 4,5 миллиарда франков (свыше 1 миллиарда руб.).

Финансовые уловки. — Наконец, в случаях чрезвычайной нужды, короли прибегали к другим средствам: они продавали дворянское достоинство, на что всегда находилось много желающих, потому что оно льстило тщеславию буржуа и было им выгодно: дворяне были избавлены от податей. Короли учреждали также новые должности судей и финансовых чиновников, за которые платили им также наличными деньгами; во время самых серьезных финансовых затруднений Людовик XIV создавал в конце своего царствования даже бесполезные должности, как, например, присяжных глашатаев сена, инспекторов телят и свиней, должности, которые избавляли своих заместителей от уплаты налогов. Наконец, в подражание худшим приемам Филиппа Красивого, короля-фальшивомонетчика, Людовик XIV, в конце своего царствования, подделывал монеты.

Постоянный дефицит. — Король тратил так много на свои удовольствия, на сооружения, на войны, что, несмотря на подавляющую тягость налогов, несмотря на непрерывные займы, у него никогда не было денег. Накануне революции 1789 г. ежегодный дефицит равнялся 57 миллионам франков (около 15 млн. руб.), т. е. король тратил в год на 57 млн. более того, что он получал.

Недостатки финансовой системы во времена монархии. — Недостатки такой системы бросаются в глаза, а именно: несправедливость прямых налогов, падавших всецело на народ, за исключением привилегированных сословий; стеснительный характер косвенных налогов, особенно соляной пошлины, и способов их взыскания, столь обременительных для населения и малоприбыльных для государства; наконец, чудовищное право короля производить расходы безотчетно. Все эти недостатки были неизбежным следствием режима, при котором один человек мог, без всякого протеста, предписывать свою волю целому народу.