История Франции и Европы - Густав Эрве

Наказания, к которым могли приговаривать судьи, отличались крайним разнообразием, зачастую были очень жестоки, как, напр., кнут, выставление к позорному столбу, т. е. заключение в клетке с вилами или железным ошейником на шее, клеймение раскаленным железом (на плече осужденного обыкновенно изображали каленым железом лилию), ссылка в колонии.

Более тяжкими наказаниями считались: тюрьма, галеры, или каторжный острог. Тюрьмы были настоящими местами пытки: арестанты гнили там в сырых и грязных камерах, населенных крысами, без воздуха и света. Осужденные на галеры заменяли гребцов на особого рода плоскодонных судах (галерах), которые принадлежали королю на Средиземном море; сидя по 6 или 8 человек на скамейках, с закованными в железные кольца ногами, они, полуголодные, кишащие червями, должны были грести целые часы под кнутом своих тюремщиков, составляя команду галерных каторжников.

В 1748 году галеры были заменены каторжными острогами, построенными в военных портах; это был род мастерских, в которых каторжники с ядром, прикованным к ноге, одетые в красные колпаки и куртки употреблялись на самые тяжелые и нездоровые портовые работы.

Помимо всех этих наказаний практиковалась смертная казнь, которой злоупотребляли: простая кража иногда приводила к виселице. Виселица и обезглавление были самыми употребительными смертными приговорами. В то же время, за некоторые преступления, вроде грабежей на больших дорогах, или убийств, назначали утонченные жестокости: осужденного обыкновенно колесовали.

Палач клал его на колесо, привязывал к спицам за руки и ноги и затем железной палкой ломал кости его рук и ног. Разбитого таким образом оставляли умирать медленною смертью на глазах зрителей, или же приканчивали его последним ударом в грудь.

В конце ХVIII века, один несчастный, Дамиенс, ударивший перочинным ножом короля Людовика XV, погиб еще более ужасной смертью: прежде чем раздробить его кости на колесе, на его теле в нескольких местах сделали надрезы, и в образовавшиеся раны лили кипящее масло и растопленный свинец; затем, раздробив кости, но не отрубая членов от туловища, подвергли его четвертованию, то есть привязали к лошадям, которые тянули в разные стороны, пока не разорвали несчастного в клочки.

Такими варварскими способами королевская власть заставляла соблюдать издаваемые ею законы. Они, впрочем, не уменьшали преступлений, которые, несмотря на это, были также многочисленны, как и в наше время, потому что количество преступлений не находится в зависимости от жестокости наказаний; оно увеличивается обыкновенно наряду с бедностью, а бедность, заставляющая обманывать, красть, а иногда убивать, была тогда гораздо сильнее, чем теперь.

Итак, королевское правосудие стоило дорого вследствие укоренившихся взяток, а также благодаря непомерному числу судей, которым нужно было платить из податей, вносимых народом; кроме того, оно являлось полным произволом, как это свидетельствует употребление тайных указов об аресте; наконец, оно пользовалось судопроизводством и наказаниями, противными всякому чувству гуманности.

Прямые налоги. — Финансовое управление неограниченных королей превзошло всевозможными злоупотреблениями судебную администрацию.

Прямыми налогами назывались те, которые уплачивались подданными непосредственно королю. Это были: подать, а начиная с ХVIII века, подушный налог и двадцатая часть.

Важнее всего была подать; она соответствовала нашему поземельному налогу и была налогом на собственность.

Дворяне, духовенство, судьи, королевские чиновники, их прислуга, прислуга и фермеры сеньоров были от нее избавлены. Поэтому она ложилась всею своею тяжестью на народ, в особенности на земледельцев.

Король ежегодно сам определял цифру налога, так что никто не знал вперед точную сумму, которую ему придется уплатить; плательщиков же и подавно об этом не спрашивали, — тогда господствовал режим полного произвола.

Общая сумма подати распределялась между областями; в некоторых, где существовали провинциальные штаты, состоявшие из трех сословий, эти штаты распределяли подать между приходами; но в большинстве случаев сумму податей с каждого прихода определял интендант вместе с финансовыми чиновниками, носившими название выборных. В действительности, эти выборные назначались королем, и вовсе не были депутатами своих провинций. Провинции, в которых подать распределялась интендантом с участием выборных, считались пользующимися избирательным правом.

В каждом приходе налог распределялся между жителями и взыскивался сборщиками; эти сборщики не были чиновниками, как нынешние податные инспектора; это были более зажиточные крестьяне, которым интендант поручал эту тяжелую обязанность. Если кто-нибудь оказывался несостоятельным, ответственность падала на сборщиков и они должны были платить за него сами. Понятно, каждый уклонялся от подобной обязанности.

Подушная подать была поголовным налогом сообразно доходу каждого. Она была установлена в 1695 г., вследствие многочисленных войн, которые вел Людовик XIV. Король объявил точно, что новый налог должны уплачивать все, даже его сын, наследник престола (дофин.) Однако духовенство не замедлило уклониться от этого; дворяне и чиновники быстро нашли способы платить гораздо меньше, чем приходилось на их долю, так что, в конце концов, вся тяжесть налога пала почти целиком на народ.

То же случилось и с двадцатой частью, третьим видом подоходного налога, установленного в царствование Людовика XV.

Косвенные налоги: таможни. — Косвенные налоги были не менее стеснительны.

То были: таможенные сборы, акциз и соляной налог.

Уплата таможенных пошлин давала право перевозить товары из одной провинции в другую. Теперь на границах Франции существует таможенная стража, взимающая пошлины с некоторых иностранных товаров за право ввоза их в страну: целью учреждения этих внешних таможен было не столько взыскание пошлин с иностранных товаров, сколько затруднение ввоза их во Францию, где они сильно конкурируют с французскими изделиями. Некогда такие таможни существовали не только на границах, но и внутри королевства, между провинциями. Таким образом, каждая провинция являлась для другой как бы иностранным государством. Столько раз платили таможенные пошлины, через сколько провинциальных границ перевозили товары. При малейшем обмане они конфисковались таможенными чиновниками. В 1664 г., министр Людовика XIV Кольбер, лучше своих предшественников соблюдавший выгоды короля и заботившийся также несколько о выгодах его подданных, попробовал уничтожить все эти внутренние таможни. Король не позволил ему вполне осуществить этот проект; он упразднил только таможни между главными провинциями: они образовали своего рода таможенный союз; для всех их осталась только одна таможенная застава. Но стеснительная для торговли и нелепая система внутренних таможен продолжала существовать для остальных провинций королевства.

Косвенные налоги: акциз. — Акцизом называлась пошлина на напитки, продаваемые по мелочам, преимущественно на вина. Этот налог доходил до трети, или до четверти цены вина. Помимо своей тяжести, он был чрезвычайна стеснителен для торговцев: сборщики его постоянно являлись в винные погреба, для поверки количества проданного вина. При малейшем плутовстве или при подозрении в обмане, они имели право составлять протоколы, которые служили в судах полным доказательством, и так как им принадлежала треть наложенного штрафа, то многие старались особенно ревностно, разоряя торговцев.

Косвенные налоги: соляной налог. — Пошлина на соль была также налогом. Король сохранил исключительно за собою право продавать этот продукт. конечно, он покупал ее дешево, а продавал втридорога. Мало того: он обязал своих подданных покупать заранее определенное им количество соли, которое назначалось законом и носило название обязательной соли; потребитель получал из соляного правления квитанцию, удостоверявшую, что он купил должное количество соли.

Но это еще не все. Обязательную соль нельзя было употреблять, как вздумается; ее необходимо было хранить только для непосредственного потребления, солить кушанья. Но запрещалось употреблять ее для солений, хотя бы для того, напр., чтобы посолить свинину; в этом случае нужно было покупать новую, даже если оказывался остаток от ежедневного потребления. Соляные чиновники — пристава, как называл их народ, — имели право являться во всякое время для поверки количества соли, имеющегося у каждого потребителя; поверка эта производилась по квитанции соляного правления.

Если вы потеряли квитанцию, то вас обвиняли в мошенничестве. Если у вас вовсе не было соли, или ее окапывалось небольшое количество, то вас можно было обвинить в том, что вы ее продали, а это также считалось мошенничеством. Если ваш запас соли был полный, или почти полный, то вас обвиняли в том, что вы купили ее тайно в другом месте, а не в королевском амбаре. Вообще от фантазии соляного чиновника зависело предать вас суду. Вы были в его власти.