Не зли новенькую, дракон! - Агата Лэйми

прикосновением к лицу Эвана. — Она видела связь. Переплетение магии. Она назвала это… неизбежностью. Или даром, — я позволила слабой улыбке тронуть уголки губ. — Она не осуждает это. Она осуждает Кроули за то, что он пытался это сломать. А папа… папа слушает маму. Всегда, — добавила я с долей надежды, которой сама еще не до конца верила.

Иногда отец отличался чрезмерно взрывным характером, и даже маме было не под силу успокоить его в моменты, когда он по-настоящему разбушевался. Надеюсь, клятва остудит его пыл, если что-то пойдёт не так. Но об этом сейчас думать не хотелось.

Эван молчал какое-то время, тщательно изучая моё лицо, продолжая гладить мои ключицы, что отозвалось жаром в груди и внизу живота. Его рука скользнула ниже, пробираясь под ткань свитера, проходясь кончиками пальцев по плоскому животу.

— Знаешь, мы могли бы уже снять заклинание, что наложил на меня Кроули? — промурчал он, пробираясь ниже, под самую юбку, туда, где всё ещё не было белья. — Что там Дастин говорил? Слияние магии и тела? — его большой палец слегка надавливал, заставив меня непроизвольно выгнуться, прижавшись бедром к его бедру. В груди что-то сладко и болезненно сжалось.

— Ты же понимаешь, что с утра, как я переступила порог академии, его заклинание, должно быть, пищит бесконтрольно?

И в этот момент мне бы хотелось рассмеяться, представив, как Кроули страдает от писка сигнализации, которую он же сам и поставил, но палец Эвана продолжал ласкать круговыми движениями средоточие женственности, размазывая выступившую первую влагу, усиливая напор, надавливая, заставляя забыть обо всём, о том, зачем мы сюда прибыли, сосредоточившись лишь на его уверенных движениях, дразнящих, распаляющих пламя внутри сильнее.

Я застонала, когда его палец вошел неглубоко, дразняще. Одновременно с этим его большой палец продолжал ласкать ту самую точку.

— Эван, — выгнулась, закусив губу до крови, ощущая, как он начинает медленно, но уверенно двигаться во мне пальцем, продолжая массировать, вызывая у меня всё новые и новые стоны. А его большой палец… Боги, его большой палец не прекращал свое дьявольское кружение, надавливая, растирая, разжигая пожар до нестерпимого. — Кажется, в ритуале было что-то ещё, — выдыхаю, пытаясь насадиться на его палец, двигаясь в такт ему.

— Немного практики никогда не помешает, — выдыхает он, закрывая мой рот поцелуем и осторожно вводя ещё один палец.

Его большой палец надавил на бугорок с новой силой. Круговые движения стали жестче, точнее, выжимая из меня крик, который я с трудом подавила, впившись зубами в его нижнюю губу. Он вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, его пальцы внутри двинулись быстрее глубже, сильнее, выходя почти полностью и вновь вонзаясь в чувствительную плоть, нащупывая каждую складку, заставляя извиваться под его умелыми ласками, пока мир вокруг не сузился до одной точки, а потом не рассыпался на фейерверки.

Некоторое время мы лежали в тишине, моя голова покоилась на груди Эвана, пока я прислушивалась к его мирному сердцебиению, по которому, как не противно было признаться самой себе, я скучала. По его прикосновениям, по этим моментам и по этой капельке безумия, которая утягивала в свой водоворот.

— И всё-таки мне нужно отправить Вереска за другой одеждой, а после нам выбираться отсюда, — рассеяно пробормотала между поцелуями, позволяя себе ещё на минуточку насладиться блаженством, — иначе нас скоро хватятся.

Глава 48. Эван

— Завтра мы все вместе отправимся в академию Аркан, — холодно произнёс Абрахам Беннет, который, с того момента, как мы пересекли порог столовой, сверлил меня таким взглядом, будто надеялся превратить им в каменную статую.

— Кроули наверняка знает о нашем прибытии сюда, а значит мог придумать план, — подала голос Фэйт, отпив из бокала и легонько коснувшись меня под столом носком туфли.

— О, милая, это уже наша проблема. Тебе и твоим друзьям просто необходимо вернуться в академию и приступить к занятиям, — Летиция Беннет растянула губы в улыбке, подняв вверх бокал с багровой жидкостью, что переливалась в свете высокой люстры со множеством хрустальных висюлек.

Наверняка у них было особое аристократическое название, которого я конечно же не знал и не мог знать.

Я бросил беглый взгляд в сторону Дастина, который обычно был полон энергии и энтузиазма, напоминая мне живую батарейку на ножках, а сейчас уныло ковырял вилкой в своей тарелке, явно чувствуя себя неуютно, то и дело бросая в нашу сторону заинтересованные взгляды. Рядом с ним восседала Аманда со всей своей гордостью и величием, на какое только была способна, и… без привычный ядовитости.

Холодный нос ткнулся в мою ладонь, привлекая к себе внимание. Опустив взгляд, увидел Вереска, что устроился на краю моей тарелки. В его крошечных лапках был какой-то невзрачный листик с улицы, который он с комичной серьезностью пытался водрузить поверх сочного куска мяса, словно миниатюрный шеф-повар, украшающий блюдо. Этот нелепый, трогательный жест в такой мрачной обстановке заставил что-то дрогнуть внутри. Уголки губ сами собой потянулись вверх, едва заметно, и в груди потеплело.

— Фэйт, тебе вместе с мисс Стормхарт нужно будет подойти в наш кабинет после ужина, у нас есть очень важный разговор, — бросила Летиция, словно не замечая всеобщей неловкости за столом и молчания, от которого, казалось, ещё чуть, и весь воздух начнёт вибрировать.

— Конечно, мама, — голос Фэйт прозвучал ровно, но я почувствовал, как ее нога под столом слегка коснулась моей лодыжки. Короткое, едва уловимое прикосновение.

* * *

Ужин прошёл как на иголках, и, не смотря на заверение Фэйт, что её отец меня не тронет из-за клятвы на крови, я не был уверен, что психологическая травма, которую от моего присутствия с его дочерью, могла не сойти за вред для семьи Беннет. Его гнев, холодную ярость я чувствовал буквально кожей, его ворон тоже меня недолюбливал.

Фэйт ушла с родителями в кабинет решать судьбу Стормхарт, и, честно признаться даже самому себе, не думал, что наступит такое время, когда я начну ей сочувствовать. Хотя я и сам был не в лучшей ситуации. Кисло усмехнулся собственным мыслям, выдыхая дым в ночную темноту беседки, расположенной на заднем дворе особняка Беннет.

Вереск оглушительно чихнул, недовольно шевельнув усами и сердито посмотрев в сторону дыма от сигарет. И даже странно, что он не ушёл с Фэйт, а остался рядом со мной.

— Прости, друг, — пробормотал я, затушив сигарету о каменную колонну беседки.

— Ты прав, малыш, — я провел пальцем по его теплой спинке, — курить глупо. Обещал же бросить… — слово «ей» повисло в воздухе не произнесенным. Обещал ей, Фэйт. Единственной, ради которой клятва что-то