Ручей повешенной женщины - Луис Ламур

— Ты что, собираешься спать вечно? К тебе пришли.

Я сел, щурясь и протирая глаза. В окна бил яркий свет, похоже, уже перевалило за полдень. За прутьями решетки стоял Батч Хоган.

— Пайк, — заявил он с ходу, — что бы там про тебя не болтали, я этому не верю. Я знаю, ты никого не убивал.

За его спиной стоял Билл Джастин и еще какой-то человек. Заметив, что я смотрю на них, они повернулись ко мне спиной.

— Говорят, что ты прикончил Фарлея и его сестру. Пристрелил их, — продолжил Хоган.

— Наглая ложь! Это Белен.

Батч Хоган, не большой краснобай, без прикрас пересказал мне всю эту историю в том виде, в каком он ее слышал. Оказывается, вернувшись в город, Роман Белен распустил слух, что после того, как Джастин уволил меня, я рассвирепел, как бешеный пес. Поэтому я стрелял в Фарлеев и убил их, а потом вместе с Эдди Холтом устроил засаду на отряд Белена.

Про Холта никто ничего толком не знал. Но я-то слыл забиякой; хотя все знали, что я хороший работник, мне тут же припомнили все мои грехи, а про все хорошее позабыли. Ведь, помимо всего прочего, Белен был состоятельным ранчевладельцем, а я всего-навсего ковбоем и перекати-поле.

Как я и полагал, друзья Фарлея впали в неистовство. Ну да, ведь они полагали, что я — убийца. Некоторые даже ста ли поговаривать о суде Линча. А смешнее всего, что единственный человек, занявший мою сторону, был тот, с кем я дважды дрался, причем оба раза сам его провоцировал.

Об Энн Фарлей никто не упоминал, а я уж тем более не собирался. Когда она узнает о случившемся, она обязательно придет сама. Энн так устала, что, разумеется, еще спит, и вовсе не стоит ее будить. А с Беленом я еще разберусь.

— Ты по уши в дерьме, — сказал Хоган. — Тебе бы раздобыть адвоката.

— На какие шиши?

— Ну, мы с ребятами, наверное, могли бы…

— Выбрось это из головы. Мне нечего бояться. Белен — убийца, и я…

— Так дело не пойдет, — настаивал Хоган. — Тебе не удастся его припереть. — Он огляделся по сторонам. — Если хочешь выбраться отсюда, мы с ребятами готовы тебе подсобить.

— Забудь об этом.

— Что я могу для тебя сделать?

— Пожалуй, и впрямь кое-что можешь. Если встретишь Джима Фарго, скажи ему, что я хочу его видеть.

Когда Хоган ушел, я попытался снова уснуть, но ничегошеньки не получилось. Все думал о шерифе, о том, как он и все остальные повернулись ко мне спиной. Внезапно глаза мои широко распахнулись. Они и впрямь поверили! Они думают, что я убил Фарлеев!

Но ведь Энн жива!

Разве они не знали этого?

Ответ был очевиден: конечно не знали, иначе бы меня не обвиняли в убийстве. Более того, и Роман Белен тоже не знал, что Энн жива.

Что будет, когда об этом узнают? Ответ прост. Придется убить, чтобы она молчала.

Снова вспомнив нашу короткую беседу с Хоганом, я понял, что несмотря на мою невиновность, он не сомневался в моем поражении. Иначе он не предложил бы мне побег. Вот тут-то я испугался. Я захотел немедленно увидеть Энн, не отправляться же на виселицу. Да и с Беленом надо посчитаться.

Больше ко мне никто не приходил. Тюремщик, с которым в свое время я частенько выпивал и по-дружески болтал, принес мне поесть, но не проронил ни слова. В его поведении сквозила такая неприязнь, что мне подумалось: все, друзей у меня здесь больше не осталось.

За последующие несколько дней я досыта наслушался различных сплетен о себе самом. Говорили, что я втихую воровал скот у Джастина и что от меня всегда были одни неприятности и ничего хорошего.

Хоган еще раз навестил меня и рассказал, что он с ребятами пытался раздобыть для меня адвоката, но никто не согласился взяться за это дело.

— Послушай, — сказал я ему, — зайди в «Маквин-Хаус» и попроси Энн Фарлей заглянуть ко мне.

Он посмотрел на меня, как на ненормального.

— Да о чем ты говоришь? Энн Фарлей мертва.

— Да нет же, — возразил я. — Она приехала со мной в тот вечер, когда меня арестовали. Я оставил ее в «Маквин-Хаусе» на попечении Верны Элвин.

Хоган недоверчиво поглядел на меня. Я увидел, что теперь и он сомневается в моей невиновности. Но, в отличие от прочих, он сомневался в моем рассудке.

— Я схожу, — неохотно согласился он и добавил: — Джима Фарго нет в городе. Его назначили судебным исполнителем. Сейчас он расследует дело о скотокрадстве на границе с Вайомингом. Там появилась какая-то новая шайка. Возникла невесть откуда и угнала большую часть джастиновского скота и изрядную долю беленовского, не говоря уж о стадах в Берленде.

Хоган появился лишь следующим утром. Вид у него был озабоченный. Глаза его шарили по моему лицу, словно выискивая следы моего безумия.

— Ее там нет, — объявил он. — И ее там даже не видели.

Это стало последней каплей. Я стоял, яростно вцепившись в прутья решетки.

— Батч, — сказал я, — пропади все пропадом, они загнали меня в ловушку. Если ты не найдешь Энн и она не явится сюда, Белен оденет мне петлю на шею.

Хоган неуклюже топтался на месте. Я понял, что даже он больше не верит мне.

— Я уезжаю, — сказал он. — Сопровождаю поезд со стадом. Еду в Шайенн.

Плечи мои безвольно опустились.

— Удачи, — проронил я, — и спасибо тебе, Батч. Похоже, ты единственный, кто мне верил.

Тут он, кажется, немного смягчился.

— Нет, не единственный. Чарли Браун божится, что ни за что этому не поверит. Знаешь, у него чуть до стрельбы не дошло с одним из людей Белена. — Хоган замолк и направился к выходу. Уже у двери он повернулся. — В одном ты был прав. В ту ночь миссис Элвин останавливалась в отеле. Но потом она поехала на ранчо, где сейчас гостит.

Эти слова подали мне надежду. Может, Энн вовсе не бросила меня на произвол судьбы. Может, она просто уехала с Элвинами на ранчо, чтобы восстановить силы, и даже не знает о моем аресте. Да, так оно и было… Миссис Элвин, во всех отношениях хороший человек, была властной и не терпела возражений. И уж не Энн, больной и измученной, спорить с ней. Да и вообще, это так похоже на миссис Элвин — увидеть, в каком Энн находится состоянии, взять и без лишних слов увезти ее на поправку. А Элвины, как я слыхал, хотя и были славными людьми, но всегда держались немного высокомерно и особняком от прочих. Должно быть, они почти ни с кем не видались, вот ничего и не знают.

Солгу, если скажу, что я ничуть не испугался. И ведь все эти дни Белен так и сновал по улицам, распуская сплетни и стараясь каждым словом подвести меня к виселице.

На четвертое утро вместе с тюремщиком ко мне заявился Док Финнерти из Форт-Кеога. Я частенько видел Дока, но не был с ним знаком. По-видимому, местный доктор был в отлучке, поэтому власти попросили Дока Финнерти взглянуть на меня.

Или он сам решил прийти? Я так толком и не понял.