Второй шанс - Алекс Джиллиан

— Я не хочу выглядеть смешной. Мы останемся. — Пояснила она свое решение. Ничего страшного. Они уже несколько раз обедали все вместе. Теперь вот поздний ужин. Разве ужин отличается от обеда? Майкл и Лиза сидели у темного окна, на столе только бутылка и блюдце с лимоном. На ужин не похоже. Окутанные облаком сигаретного дыма, они беспечно болтали. Довольные жизнью лица, искренние улыбки. Вот Майкл наклонился к спутнице, что-то доказывая ей, и прикасаясь к ее руке, держащей сигарету. Запрокинув голову, Лиза громко расхохоталась, толкнув его в плечо. Так легко. Кристина почувствовала, как все больше раздражается. Черт побери! Что это за панибратство. Пусть Лиза только посмеет, потом прикоснуться к ней, ее точно стошнит. Она видела, что она трогала Майкла. Это чудовище.

— Обезопасить меня? — приподняв бровь, съязвила Кристина, взглянув на Вуда, тоже удивленно наблюдающего за неприлично громко хохочущей парочкой. Не оставалось никакого сомнения — оба были изрядно пьяны.

— Ну, на войне все средства хороши. Хитрый маневр?

— Ты сам-то себе веришь? — усмехнулась Кристина.

Затянувшись сигаретой, Майкл Рис поднял голову и встретил напряженный взгляд бывшей жены. Что она здесь делает? Он переключил внимание на ее спутника. Агент Вуд Алекс собственной персоной, властно сжимающий руку Кристины. Значит, от его прикосновений ее не тошнит? Что еще она ему позволяет? Нарисовавшаяся в мозгу откровенная картина совсем ему не понравилась. Он не видел причин, заставивших его плотно сжать челюсти. Сузившимися глазами, он наблюдал, как парочка подходит к ним. Кристина старательно делает вид, что абсолютно спокойна, но ее выдают напряженные плечи и неровная походка. Зато красавец Вуд совершенно неподражаем. Просто агент ОО7. Джеймс Бонд. Любитель живописи, значит? Знаток? Ну-ну.

— Привет, вот так встреча. Не ожидали вас здесь встретить — бодро говорит Вуд на ломанном русском. Майкл, снисходительно ухмыляясь, пожимает протянутую руку. Лиза, перестав улыбаться, напряженно кивнула подруге. На лице виноватое выражение. Кристина едва взглянула на нее. Кто, интересно, кого и к кому здесь ревнует? — рассуждал про себя Рис. Ситуация, достойная пера романиста. Все было бы забавно, не будь столь печально. От его цепкого взгляда не укрылось, что Кристина так и жмется к плечу своего агента. В поисках защиты? От кого? Неужели все еще боится? Или это просто признак близости их отношений?

— Не напрягайся, Вуд. Можем, говорить по-английски. — Майкл отодвинул соседний стул, и посмотрел на Кристину. — Садитесь с нами, если хотите.

Монахова холодно смерила его быстрым взглядом.

— Нет, не будем мешать. — Спокойно произнесла она, и, взяв Вуда под локоть повела к самому удаленному от них столику.

— Вот и поговорили. — Невесело усмехнулся Майкл, взглянув на поникшую Лизу. Женщина плеснула себе водки и одни махом выпила.

— Не бери в голову. Все равно с ними говорить не о чем. — Раздраженно сказала она. — Я ничего не понимаю в живописи, а у них — это основная тема.

— Почему тебе не нравится Вуд? — спросил Майкл, краем глаза наблюдая за Кристиной и ее спутником. Как истинный джентльмен, Вуд отодвинул перед своей дамой стул, помог сесть, придерживая за руку. Риса даже передернуло. Никогда он не рассыпался перед женщинами. Тьфу…. А этот подает меню, словно она сама взять не в состоянии, снова накрывает ее руку своей огромной ладонью, наклоняется, что-то шепчет, оба улыбаются, открыто, искреннее, тепло. А Майкл почти был уверен, что она разучилась так улыбаться. Все же умеет. Не всем, не ему…. Хорошо…. Нет, обидно. Заслужил, скотина, сволочь, но обидно, черт возьми. Когда-то очень давно…. Все принадлежало ему. Каждая улыбка, каждый вздох, каждая черточка этого напряженного лица. Пепел с сигареты упал прямо в стопку с водкой. Но он не заметил. Лиз не ответила на его вопрос, и наблюдала за ним, пока он наблюдал за Кристиной. Медленно, очень медленно ее безукоризненный профиль расслаблялся, взгляд становился мягче, движения свободней. Сейчас она уже не походила на манекен из витрины. Холодный, красивый, бесчувственный манекен. Живая и теплая. Такая, какой он ее запомнил.

— Майкл… — тихо окликнула его Лиза. Майкл, вздрогнув, посмотрел в пронзительные и глубокие голубые глаза. Эта женщина каким-то чудом сумела разгадать его. Не полностью, но частями. То, что он хотел показать. Но даже эти мелочи до нее не разглядел никто.

— Наверно, я бы влюбился в тебя, не будь ты лесбиянкой. — Неожиданно признался он. Это было правдой. Слишком много одиноких лет. Сердце устало от пустоты и мрака. Не осталось ни злости, ни ярости. Те, кто создали чудовище, успокоились, усыпив зверя в нем.

— Вряд ли. — Усомнилась Лиза, лукаво улыбаясь. — Любовь — это химия. Если притяжение не возникает сразу, то ничего не выйдет.

— Не согласен. — Задумчиво покачал головой Майкл. — А как же пары, которые только с годами понимают, что их связывают крепкие чувства?

— Это другое. Ты путаешь, дорогой, привычку и уважение со страстью. Любовь — это страсть, это сумасшествие, которое на какое-то время заполняет душу и сердце до отказа, не оставляя места ничему и никому, кроме желанного объекта, а потом остается пустота и обломки. Волна, набрасываясь на берег, все же возвращается в море, забирая с собой лишь мелкие камушки и песчинки. Волна остается волной, а берег берегом. Ничего не меняется. И все же чего-то не хватает.

— А как же ракушки?

— Ракушки?

— Да. Ракушки. Волна оставляет ракушки на береге, тину, кусочки водорослей. Значит, тут существует некий обмен. В чем же потеря?

— Это сложно объяснить, пока не почувствуешь. — Философски заметила Лиза. При этом ее лицо просветлело, разгладив легкие первые морщинки вокруг глаз и губ. Так странно…. Красивая женщина, рассуждающая о любви, страсти, привычках и уважении, как настоящий романтик, и вдруг — лесбиянка? Где справедливость? Скольких мужчин она могла бы сделать счастливыми? Образумить, научить любить. Ответ пришел сам. Мало, кто из современных мужчин понял бы. Никому не нужна романтика. Он и сам такой. Просто минутная слабость. Слишком много выпито.

— Почему ты думаешь, что я не пойму? Считаешь, что я не любил? — спросил Майкл, закуривая новую сигарету и не давая серому облаку вокруг них рассосаться.

— Любил. — Кивнула Озерова, широко распахнутыми глазами глядя на него. — Но не так, как нужно, как хотелось бы тебе. Когда к любви примешивается ненависть и злоба, это чувство способно убить и носителя и объект. Не могу понять, Майкл. Вижу тебя, слышу тебя, чувствую в тебе много противоречивого и опасного, но не могу понять одного. Как же ты мог влюбиться в женщину, подобную Виктории Рис? Я знала ее не достаточно хорошо, но ее разгадать очень просто. Она вся на ладони. Красивая и пустая, холодная и оттого не разборчивая в своих истинных желаниях. В ней нет глубины, не было. Боюсь, она так и не поняла, что сотворила с вашими жизнями.