Опальная бывшая Тёмного наместника - Эмили Гунн

И тогда Василиск с Драконом тоже пошли к особняку. Отходили синхронно. Продолжая держать мечи наготове и не поворачиваясь к врагу спиной.

Глава 24.

Но Светлые так и не сдвинулись с места. Только продолжали смотреть своими стеклянными глазами, испускающими ледяную ненависть.

От этого их взгляда холодные иголки тыкались под кожу. И я заставила себя отвернуться. В дом войти. И, прислонившись к ближайшей колонне, стечь по ней на мраморный пол.

- Сюда не войдут, - ощупав меня сканирующим взором, успокоил Амтомас.

- А Максхер? – спросила пересохшими губами.

Торин деликатно отошел к окну и сделал вид, что высматривает там условно сдавшихся эльфов.

- Так переживаешь за своего любовника? – вернулись колючие нотки в голос Василиска.

Он искривил губы, изобразив пародию на улыбку.

Чувствовала, что тема так же натирает раны в сознании тунлисса. Ему трудно говорить со мной. Слова ковыряют едва зажившие швы, но их всё равно тянет произнести. Точь-в-точь, как это происходит со мной.

Только в моем случае всё объяснимо. А вот что гложет Амтомаса, я понять не могу.

Хотя это вызывает несвойственное мне злорадство. И мне прям хочется верить, что ему тоже больно.

Мучительно сложно смотреть на меня и не прикасаться! Как мне сейчас обжигает глаза видом его загорелой кожи, выглядывающей в разорванный ворот белой рубашки…

И очень щекочется внутри желание уколоть. Соврать, что да! Мы с Максхером любовники. Что я шикарно жила без Василиска!

Только эта ложь еще опаснее, чем правда. Потому что я увязну в ней. Трусливо спрячусь от самой себя.

Всего секунду подумав, я решаю быть честной. И не изменять самой себе, а Амтомас… Пусть сколько угодно играет в свои слизкие игры, которые так и остались для меня толчеей непонятностей.

- Максхер мой друг, - сказала, как есть. – В придачу Лечебница много лет была моим домом. И утром туда придут пациенты и мои сослуживцы.

- За них можешь не волноваться. Их не тронут. Эльфам нет дела до твоих друзей, - исказилось последнее слово в устах тунлисса.

Он возвышался надо мной, делая шумные вдохи, превращающие его рельефную грудь в еще более широкую. А я сидела. И даже не думала подниматься. Я и так умею смотреть на предателей сверху вниз! Незачем мне еще больше утомлять свои и так уже уставшие ноги.

- Им была нужна ты, Асина. И то, что ты у них украла. Кстати, может, уже покажешь, что это за побрякушка такая, ради которой ты готова была умереть? – презрительно усмехнулся он, сложив мускулистые руки на груди.

- А-а, - протянула, силясь прожечь в нем дыру глазами, - то есть ты уверен, что я настолько корыстная и к тому же еще и бестолковая? Что я рада бы подохнуть из-за драгоценностей? – всё же пришлось мне встать, а то бы задохнулась от гнева. – Допущу, что ты по себе судишь, тщеславный наместник! – обвела я пренебрежительным взглядом окружающую нас роскошь.

У него же даже фойе было с золотыми росписями по мрамору! Кичливый спесивец!

- Отчего же? – покрылись льдом опаловые глаза Василиска. – Я с этим изыском родился. В богатстве и сытости. Это тебе пришлось продаваться за те же блага, - пощечиной прозвучали его слова, пусть и не имеющие ничего общего с правдой.

- Да как тебе не надоело пачкать меня своим враньем! - вспыхнула я. - Это же ты! Ты во всем виноват. И тебе лучше, чем кому бы то ни было известно, как я превратилась в так называемую опороченную невесту!

- О, да! Мне о тебе многое теперь известно. Хотя нет. Постой. Я чуток ошибся. Ты ж не только лишь за злато… Зверюшку свою тоже пыталась спасти, расплачиваясь телом! - Амтомас как будто в раж вошел и тоже хотел выплеснуть на меня накопившееся. - Жаль, что твои потуги оказались напрасны в конечно счете, це-ли-тель-ница. Ха-ха.

- Какую зверюшку? – обескураженно воззрилась на него.

Всё выглядело так, словно и Василиску что-то наплели обо мне перед свадьбой. И мне жутко захотелось узнать, что именно. Хотя его дальнейших поступков это всё равно бы уже не оправдало... наверное...

- Перестань, Асина, - устало протер вдруг Амтомас лицо. – Ты можешь быть кем угодно. Хоть лекарем, хоть воровкой… Но вот актриса из тебя никакая. Я всё знаю.

- Что? Что ты там знаешь? - сжало мне легкие так, что не вдохнуть.

О чем это он опять? О Максхере, об отсутствии диплома, про…

- О твоей Волчице внутренней, разумеется. Думала, я не почувствую, что моё сакральное имя отдали под темный ритуал? Не пойму, что ты использовала меня? - заскрежетал он зубами, вновь теряя самообладание.

- Нет, всё…

«Всё не так было», - собиралась я сказать, но слова застряли в горле.

"А как?" – спросила я саму себя.

Что мы с Патриссой сделали тогда? Или правильнее будет сказать, сотворили?..

Я ведь так и не поняла, притворством ли была помощь названой сестры. Или у нее реально не вышло исполнить моё желание.

- Молчишь? Я так и думал, - мрачно осклабился Амтомас, по-своему истолковав мою задумчивость.

- Ты считаешь, что я тогда как-то использовала тебя? – проговорила, ощущая, как во рту разрастается пустыня. Голос неестественно охрип. А руки мелко потряхивало от волнения. – Поэтому… ты поэтому так… со мной…

«Обошелся», - проглотила я конец фразы.

Так это месть была? Амтомас бросил меня поруганную перед самой свадьбой в отместку? А я до сих пор не знаю, за что именно меня тогда наказывали.

А важно ли это сейчас? - пришла на смену другая мысль.

Он даже не поговорил со мной! Не попытался выяснить, что в действительности произошло.

Просто вынес приговор и отыгрался! – затопило меня ненавистью.

- Не трясись так, - еще одна презрительная насмешка Василиска, означающая, что он опять не понимает моей реакции на свои высказывания. – Я не собираюсь вредить тебе из-за былого. Мы тогда оба достаточно… Да нет, неважно! Сейчас меня другое беспокоит, - лукаво сощурил он глаза, резко перепрыгнув с темы на тему. - Чем ты эльфов так задела, а? - и не только тон, но и само выражение лица Амтомаса изменилось как по мановению волшебной палочки. -