Рыжий наследник - Лиза Генри

— О, точно, у нас ведь есть коза! — воскликнул Калариан. — Так мы не только разорим какого-нибудь бедного крестьянина, и так угнетенного государством, но и убьем и разрежем дышащее чувствующее животное, Ада! Так давайте же сделаем это!

И пошел прочь.

— Кажется, козы на ужин не будет, — пробормотал Лот.

Ада проворчала что-то в бороду.

— Можем поесть картошки, — сказал Дейв, подходя ближе и волоча за собой длинное засохшее нечто.

— Это не картошка, Дейв, — вздохнул Лот.

Дейв поднял растение, демонстрируя беловатые круглые клубни на корнях.

— Нет, картошка. Картофель прячется в грязи. Мама показала мне, как его найти. На пустующих полях всегда можно найти парочку.

— Как принц, я не мог этого знать, так что ты молодец, Дейв! — Лот повеселел от мысли о свежей картошке. Она, конечно, тоже не была пределом мечтаний, но, раз на козу надеяться не приходилось, сгодиться все, что есть.

Квин сонно поерзал, и Лот опустил на него нежный взгляд. Каким бы невозможным это ни казалось, он им увлекся. А когда поднял глаза, наткнулся на прищуренный взгляд Ады.

— Что?

Ада пожала плечами.

— Никогда не видела, чтобы благородные с таким трепетом относились к подданным, вот и все, Ваша Светлость.

— Ну, четыре года в камере несколько изменили мои взгляды. Я научился больше думать о маленьких людях.

Ада ухмыльнулась.

— Пять.

— Прости?

— Вы были в камере пять лет.

— Ну конечно, — сказал Лот, не отступившись под ее всезнающим взглядом. — Пять лет.

— Поговорим об этом позже, — Ада вытянула руку и ударила его по плечу, потом поднялась на ноги. — Пойду, поищу еще картошки.

— Отличная идея, — сказал Лот. Он подумал было о том, чтобы помочь, но не смог заставить себя встать. Слишком уж приятно было лежать рядом с Квином. Так что он закрыл глаза и провалился в сон.

Глава Двенадцать

Лот проснулся от тычков Скотта; по ощущениям сам себе он в этот момент напоминал дерьмо. Сонно моргнув и нахмурившись, он, наконец, смог принять сидячее положение.

— Что? — огрызнулся Лот.

Скотт разбудил его в самой лучшей части сна — в ней фигурировал грязный алхимик, Квин и пуховый матрас. Теперь он никогда не узнает, чем там все закончилось.

Пока не найдет матрас.

— Завтрак, Ваша Светлость, — протянул Скотт тарелку, и аромат печеного картофеля немного его успокоил. Квин уже проснулся и с набитым ртом сидел над собственной тарелкой. Похоже, непристойные звуки ворвались в сон с его подачи.

Лот наклонился, легонько толкнул Квина и кивнул на тарелку:

— Мне стоит ревновать?

Квин прервал пищевой акт, чтобы высунуть язык, и вернулся к скудному пиршеству.

— Неподобающе вести себя так рядом с принцем! — прошипел Скотт со смущением. — Не тычь в него языком!

Лот сдержал смех и сказал:

— Вообще-то, Кью, можешь тыкать в меня чем угодно. Не только языком. Это улица с двусторонним движением.

Глаза Квина расширились, и он подавился картошкой, покраснев как свекла, и Лот решил, что ради такого проснуться стоило. Квин продолжал бросать на него косые взгляды, словно не мог понять, серьезен ли Лот, так что, как только Скотт отошел, Лот тихо добавил:

— Серьезно. Если вдруг захочешь попробовать… — больше слов не требовалось.

Квин опустил голову с горящими щеками, осторожно сглотнул и кивнул, не доверяя собственным словам. А может, все дело в забитом картошкой рте.

Поев, они расстелили спальный мешок, спрятали его в тень, подальше от солнечного света, и приготовились к дневному сну. Остальные, за исключением Калариана, сделали то же самое.

— Я возьму первую вахту, — сказал он. — Скотт, можешь меня сменить.

— Почему я? — заскулил тот, как капризный малыш, потирая глаза. — Я устал!

— Потому что ты наш славный лидер, не забыл? — сухо сказал Калариан, и Скотт промолчал.

Лот устроился рядом с Квином и притянул его к себе. Квин мурлыкнул и качнул задницей, заставив Лота напрячься и зашептать ему на ухо:

— Осторожней, милый. Я бы на твоем месте поостерегся, если тебя, конечно, не смущает аудитория.

— А что не так? Кто смотрит? — продолжил Квин, и Лот задался вопросом, когда это его маленький капризный червячок стал таким смелым, пока не вспомнил… Ох, точно. Когда он впервые его трахнул.

— Ну, во-первых, корова и две козы. А еще уши-летучие мыши, — сказал он с тихим смешком.

Словно по сигналу, Калариан крикнул:

— Не обращайте на меня внимания!

Вот только Лот знал, что Квин не был серьезен — больше всего на свете им двоим сейчас требовался сон. Напомнив себе об этом, он обнял парня за талию и пробормотал:

— Давай спать.

Так они и заснули.

Лот не знал, сколько они проспали, но, поднявшись на ноги, почувствовал усталость и боль во всем теле. Он, и правда, был уже не в том возрасте, чтобы спать на земле. Квин, потягивавшийся, как кошка, похоже, с такой проблемой не столкнулся.

Темнело. Дейв охранял брешь в живой изгороди, Пай сидел у него на голове. Стоило дракону увидеть проснувшегося Квина, как он защебетал и полетел ему на встречу, как огромный шмель. Дейв поплелся следом.

— Ты ему нравишься, — лучезарно улыбнулся он Квину, клыки засияли в позднем золотистом свете.

— Он мне тоже, — Квин взял дракона в руку и стал водить пальцем по его позвоночнику. Пай выгнулся и одобрительно взмахнул крыльями. — До Пая я никогда не видел драконов.

— Они очень редкие, — сказал Дейв. — Поэтому и яйца такие дорогие.

— Знаешь, говорят, что драконы очень могущественны, мудры и добры, — сказал Квин. — Говорят, они ненавидят тиранию и зло и уничтожают их везде, где найдут.

Пай радостно вздрогнул от его прикосновения, и Лот прекрасно понимал, что тот чувствовал.

— Пай определенно могущественный, мудрый и добрый, — сказал Квин, улыбнувшись дракону. — Но не могу представить его, сжигающим дотла города.

— Однажды он подпалил осу, —