Первая заповедь - Елена Сенявская

Адмирал почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.

Обвинения в адрес Флота он воспринял как личное оскорбление.

«Канцелярская крыса/ И такие решают судьбу космонавтики… А все из-за глупого теста и десятка устаревших инструкций, пропади они пропадом! - безнадежно подумал он. - Но в любом случае ребят нужно спасать. И этих «штрафников», и будущих…»

В том, что таковые появятся, он не сомневался: нужно быть последней скотиной, чтобы пройти это испытание так, как предписано свыше, а на Флоте подобные субъекты долго не задерживаются.

– Вы правы, - сказал с ледяным спокойствием, выжав из себя подобие улыбки. -Доложить следует, причем немедленно. Особенно советую подчеркнуть, что в смоделированной экстремальной ситуации ни одна инструкция не сработала, потому что не была рассчитана на риск. А людям пришлось рисковать, проявлять инициативу, ломать сложившиеся стереотипы. И справились они превосходно. Справятся и другие. Дальнейшая проверка это подтвердит. Так что теперь перед правительством выбор: распустить Звездный Флот или отменить бессмысленные инструкции.

«И бессмысленные тесты, - добавил он про себя. - Придумали тоже: Контакт, Темный Страж:, цветочки эти дурацкие… Еще и звездолет пропавший приплели… Да если придется столкнуться с чем-нибудь необычным, парни и так не подведут… Уж я-то их знаю!»

Но когда инспектор вытащил из тренажера кассету с записью и, прихватив ее для доклада, торопливо направился к выходу, уверенность адмирала в благополучном исходе дела слегка пошатнулась.

«Ну вот, теперь начнется расследование, - морщась, как от зубной боли, решил он. - Придется доказывать, что разведчики действовали «по обстановке»; что Флот находится в полной боевой готовности; что поступки, совершенные в иллюзорном мире, наказанию не подлежат; что адмирал - не верблюд и вполне лоялен к правительству. А мне дадут понять, что капитан Поул, допустив нарушение Устава в состоянии гипносна, способен нарушить его в реальности; что штурман Кен, заваривший всю эту кашу, нуждается в помощи психолога; что корабельный врач Френк не справляется со своими обязанностями; что стажер Артур умышленно скрыл факты из биографии; а адмиралу, допустившему все это, пора подумать об отставке…» - и, вызвав дежурного офицера, приказал:

– Свяжитесь с тренажерным залом. Мне нужен экипаж «КВКДР-15» в полном составе. Когда закончат, пусть явятся сюда, - и, выдержав многозначительную паузу, не отказал себе в удовольствии добавить: - На ковер…

Пробуждение было тяжелым, как после долгой болезни. И все же постепенно разведчики приходили в себя. С недоумением оглядывались по сторонам: помещение, где они находились, ничем не напоминало кают-компанию корабля, в которой, как им казалось, все собрались буквально минуту назад.

Первым осознал происшедшее Френк.

- Проклятье! - схватился за голову. - Нас подставили! Это был гипнотренажер. Новый тест, секретная программа… Похоже, мы здорово влипли, ребята.

Все тревожно повернулись к капитану. Поул выглядел неважно.

– Плохи наши дела, - хрипло сказал он. - Если это особое испытание, мы его не прошли.

– Неужели дойдет до трибунала? - в панике спросил кто-то.

Все взволнованно зашумели. В одно мгновение обстановка изменилась: радость победы исчезла, потому что, как стало ясно, некого было побеждать. Они были на Земле (слава Богу, конечно!), но это значило, что их действия (пусть всего лишь смоделированные сознанием каждого в игровой ситуации) - не подвиг, а преступная авантюра, вопиющее нарушение правил, за которое (вернее, за готовность к которому) придется теперь отвечать. И недавний герой - зачинщик всей этой истории! - превратился едва ли не в предателя, по чьей вине пострадает весь экипаж:.

«Ну почему именно нам достался такой штурман?! Сидел бы тихо, никуда не лез… Так нет! Понесла нелегкая…» - эта мысль будто витала в воздухе, пока не посетила всех.

На Кена никто не смотрел. Но он понял, почувствовал их отчуждение. Да, он виноват. В том, что оказался первым; что заставил других поступить по совести, вопреки инструкции; что в итоге спас их всех, пожертвовав собой. В том, что каждый из них желал оказаться на его месте - и не сумел. Такой вины не прощают. Особенно тем, кого никогда не считали своим.

Он поднял голову и с вызовом взглянул на всех по очереди - Поула, Френка, Артура… За каждого из них он готов был отдать жизнь - там, на призрачной Вионе. Они были его друзьями. Они любили его. Но все это было ТАМ. Здесь у него нет друзей.

Ни слова не говоря, он шагнул к выходу. Сверху из динамиков прозвучал вызов к адмиралу, но Кен даже не обернулся, словно его это уже не касалось.

«Когда-нибудь ты поймешь, каким прекрасным может стать Возвращение…» - вспомнилось вдруг, и из горла вырвался то ли кашель, то ли сухой смех.

«Итак, ничего на самом деле не было: ни Вионы, ни черных лилий, ни командора Герда… Ни Эйи. Ее тоже не было в моей жизни. Никогда…»

Кен стоял на ступенях Главного штаба Флота, испытывая чувства ребенка, у которого лопнул воздушный шарик. Все оказалось сном. Его обманули, заставив извлечь из глубин сознания самое сокровенное, что хранилось там, неведомое ему самому. Заставили стать мятежником и героем, поверить в призраки и бороться с самим собой. А теперь, когда он очнулся, не оставили ничего, кроме воспоминаний, каким он был в том придуманном мире и каким никогда не будет в этом…

Он должен был ненавидеть тех, кто изобрел подобную пытку. Но ненависти не было. Душа казалась пустой. Даже мысль о том, что с Флотом придется расстаться, не слишком его тревожила. Отныне и звезды перестали для Кена что-либо значить. Точнее, перестали быть для него всем. Что-то изменилось. Он стоял на Земле и не испытывал к ней отчуждения. Может быть, в самом деле пора вернуться домой?

Он усмехнулся, вспомнив слова Герда: «К звездам может идти лишь тот, кто больше всего любит Землю. Когда поймешь и почувствуешь это, приходи…» Вот он и понял наконец. Только по-своему: «Тот, кто любит Землю, не захочет ее оставить. Ты больше любил звезды, Учитель. Иначе не ушел бы в свой последний полет. А я… Я любил их мальчишкой. Сегодня я повзрослел».