Дальний Лог. Уральские рассказы - Наталья Викторовна Бакирова

⁂

Вот ведь дура я! До меня только наутро дошло, как этот мой смех со стороны выглядел. И как Тольке, должно быть, стало обидно. Мол, самого за девчонку приняли – а туда же, заступаться побежал! Дура, дура… А тут еще: здрассьте! – новость. Сломалась «гравицапа», и делать нам нечего.

– Вот что, ребята, – Павел сказал. – Раз уж все равно не работаем, пошли всей бригадой на почту. Надо домой позвонить. У всех родители, у всех волнуются.

Тут он прав, это да. Не знаю, как у кого, а моя мама точно стоит на ушах. Пьет валерьянку и каждый день является в ректорат, не дает ректору спокойно работать.

Почта в соседнем поселке – том самом Новом Быте. Не знаю, как насчет качелей – ни одних по дороге не видела, а вот телефонная линия там оказалась неисправной, и мы решили дать телеграммы. Одинаковый для всех текст составил Кудимов – предельно коротко, но в то же время ясно. Смысл такой: не ждите, мол. На третьей телеграмме женщина в окошечке настораживается, начинает поглядывать на нас тревожно. На пятой она заметно нервничает, на восьмой – уже в панике, и когда мы уходим, то выбегает тоже: долго стоит в дверях почты, глядит вслед.

Мы выходим из поселка, идем по пыльной дороге – мимо разномастных заборов, за которыми чьи-то сады. В садах яблоки и сливы. Смотрю на своих:

– Залезем?

Честное слово, ни разу в жизни… Отец вообще говорил, что я преувеличенно послушна социальным нормам, что так нельзя. Это правда: я даже в трамвае не могу проехать без билета. А теперь вдруг настигло желание обворовать чужой сад.

Парни смотрят озадаченно, девчонки опускают глаза. Я одна лезу через забор и направляюсь к ближайшей яблоне с видом решительным и злодейским.

– Н-ну если уж девушки… – неуверенно говорит Кудимов и тоже лезет через забор.

Сад пуст, спокоен; яблоня глядит королевой. И яблочки почти неправдоподобны – то ли золотые, то ли молодильные. Мы с Кудимовым стоим возле королевской этой яблони, робея приступиться. Наконец я протягиваю руку – яблоко, словно этого только и ждало, ложится в ладонь.

– Ну если уж девушки… – повторяет Кудимов и берется за ветку.

В небе шныряют маленькие шустрые облачка. И где-то спрятано солнце.

⁂

Выяснилось, что, кроме нашей борозды, есть еще поле километрах в четырех, и колхозники попросили там помочь. Вовочка забрал и увел часть ребят, а нам, оставшимся, вместо себя назначил командиром другого парня, Олега.

Работа с ним пошла через пень-колоду. Почему-то все время не хватало пустых ящиков и мешков для картошки. Так что мы весь день болтались без дела, сидели на ведрах и пинали балду.

– Скажи, Олег, долго мы еще будем здесь сидеть?

Настроение у меня отвратительное: примерно на минус единицу. Толика я вчера так и не видела. Сегодня тоже – их бригада, видимо, ушла с Вовочкой.

– Сама видишь – ждем, пока тару подвезут.

– Да нет, я не про то! Почему мы вообще в колхозе так долго? Занятия-то в универе начались ведь уже…

Олег отбрасывает окурок и уточняет:

– Вас, психологов, сколько вообще учится? Ну, на курсе?

– Шестьдесят.

– А сюда приехало?

– Шестеро…

– Вот! А нормы-то нам нарезали исходя из общего числа студентов! Так что вы, дорогие, за всех тут отдуваетесь. И то же самое – на биофаке и у журналистов. Одни математики только сознательные. Вот за кого, – он подмигивает, – надо крепко держаться.

⁂

– Попрощались наскоро, улыбались лас-ко-во, пели, балагурили, пили и курили… День прошел – как не было, не погово-ри-и-ли… – Лидка с журфака поет под гитару.

– Ла-ла-лай-ла… ла-ла-ла-ла… – подпевают ей другие журналистки.

Рядом, заняв единственный в комнате стол, Нинка с Илонкой гадают на картах.

– Король пиковый тебе вредит сильно… Брюнет какой-то на руководящем посту.

– Это Вовочка, козел.

Наташка Палтусова при помощи хитрого устройства загибает ресницы, собирается на дискотеку.

– Виделись – не виделись, ни за что обиделись… – поет Лидка.

Мне хочется плакать. Надо ж петь такое.

– Слышь, Юлька – как у тебя с Толяном? – Наташка спрашивает. Глаза хитрые, зеленые. Любопытство в них так и горит. – Чего это его не видать два дня?

Журналистки, заразы, бросают свое и заводят на мотив Пугачевой:

– Толя еще будет, Толя еще будет, Толя еще будет – ой-ё-ёй! – и хохочут, чуть с кроватей не валятся.

Ах, вам, значит, хочется кому-нибудь кости перемыть?

Рассказываю им про бабу Иру. Все начинают кричать, спорить, забыв про Толика.

– Так она что – побоялась, что все решат, будто с Петькой спала?

– А она не спала?

– Как не спала – два года встречались!

– Да не было тогда такого!

– Ага, не было! Еще как было!

– А что за бабка, мы ее видели?

– Не важно, – говорю, – что за бабка. Главное – жизнь у нее какая…

– Да уж! – соглашается Лидка. – Полный абзац. Ни себе, ни людям.

– Точно. Всю жизнь парню испортила.

– И тому, Василию!

– Ну уж – Василию…

– Между прочим, она и не могла по-другому поступить, – вдруг говорит Илонка. – Вот представьте – Петр. Любовь там и все такое… Сказка. Мечта! Разве она может стать повседневностью? – Илонка требовательно смотрит на нас. – Не может!

– Да почему не может-то?

– Не знаю почему. Не может, и все!

⁂

– Слушайте, – спрашивает наутро Кудимов. – А что это, правда, третьей бригады давно не видно? С кем мы соревнуемся, вообще?

– Третья бригада, – Павел говорит, – вся уехала домой. Санька увез их – учиться, говорит, надо. А вот я, – он облизывает ложку, – останусь здесь до конца. Пусть даже своего!

– Я останусь здесь до конца уборки, – поддерживает его Синюшка. – Пусть даже трупов!

И они, довольные, ржут.

Наташка Палтусова тоже уехала. За ней примчались родители на машине. Как это их дочь торчит в колхозе уже второй месяц? Привезли дыню.

– Может, тоже поедете? – спрашивает Наташка.

Дыня сладкая, тает во рту. Поехать заманчиво… В машине тебя довезут до самого дома, и в этот же день – горячая ванна, и мамина картошка с грибами, и чистая постель. И можно лежать в ночной рубашке, книгу читать. И телевизор посмотреть можно. Новости. А то, может, уже давно война где-нибудь началась. В нашем городе, например. А мы и не знаем.

– Да нет, – отвечаем. – Ты уж поезжай…

Нельзя бросать начатое на полдороге: бросишь – сделаешь напрасным уже пройденный путь.

⁂

Девятнадцатого сентября выпал снег. Вот это спасибо. Работаем. На каждом сапоге налип огромный ком грязи. Мы прикованы к земле этими сапогами, мы выглядим как чудовищные растения. Каждую картофелину, перед