Несусветный эскадрон - Далия Трускиновская

Там пробыл еще мгновение и утянулся в темноту черный ком, похожий на медвежью лапу.

Глава одиннадцатая, о которой автор опять-таки пока не подозревает

– Как будто на сей раз уцелел, – задумчиво сказала Наар-Ава. – И угораздило же это Дитя-Зеркало поспеть как раз к войне! И нужно же ему всюду сунуть нос…

– Мы спасем его от глупой смерти, – почесывая под тяжелой шапкой голову, пообещала Поор-Ава. – Придется! Это Дитя если и погибнет, то лишь за свободу! Чтобы и весь этот крошечный народишко погубил сам себя ради свободы. Другого надежного способа сладить с ним я просто не вижу.

– И будет же с ним хлопот! – воскликнула Виирь-Ава. Неизвестно, кого она имела в виду – весь народ целиком или только беспутного Мача.

– Расскажи нам о нем побольше, сестричка, – попросила бархатным голосом красавица Наар-Ава, приобняв Качу и сладко грея ей ухо ароматным, земляничным дыханием.

Девушка с большим удовольствием переоделась уже в длинную, мягкую, приятно пахнущую и красиво расшитую кожаную рубаху. Но только никак не могла решить, чем украсить волосы. Тоол-Ава предложила ей вплести в косы витые шнуры, у Поор-Авы нашелся меховой обруч с круглыми мохнатыми ушками, но это уж было вовсе не по жаркой погоде, а Вууд-Ава сняла с шеи янтарную подвеску.

Все это богатство лежало у Качи на коленях. Авы и сидеть на земле ее выучили не так, как она привыкла – подвернув одну ногу. Они сидели на пятках, а пальцы сплетали при этом в корзиночки, если только не были заняты делом. Сидящая на пятках Ава могла молниеносно вскочить – и это движение Каче тоже следовало выучить.

– Да что про него рассказывать? Третий отцовский сын, одни глупости на уме, – высокомерно ответила Кача. – Ростом не вышел, думает умом взять. А ум у Мача только на всякие безобразия горазд. Устроил в господском саду целую грядку селедок! Пастора недавно до икоты перепугал. А осенью, в Ночь велей слопал у соседей все угощение в риге, на столе оставил старую постолу, те и решили, что вместо покойных дедов на угощение злые духи приходили! А еще в женихи набивается!

Все эти проказы не произвели на Ав особого впечатления – но о женихе Кача сказала не только презрительно, а и с некоторой тоской. Да еще спину гордо выпрямила.

– Если тебе так уж нужен жених, то и это удовольствие у тебя будет, – переглянувшись с Ваам-Авой, сказала Мааса-Ава. – И не какой-нибудь, а знатный господин.

– Как наш барон?

В голосе девушки не было никакого энтузиазма. Авы добродушно рассмеялись.

– Если тебе нужен именно ваш глупый барон, то и за ним дело не станет!

Кача надулась. В конце концов, оставаться незамужней – это и вовсе неприлично, что бы ни толковали Авы про свое замечательное безбрачие.

– Я сама укажу тебе, сестричка, жениха. А про Мача забудь, – потребовала Мааса-Ава. – Он тебе не пара. Он, того гляди, через пару месяцев за свободу погибнет, а ты – Ава! И тебе в этом народе жениха искать неприлично.

– Но ведь во мне есть и их кровь, – задумчиво сказала Кача. – Я это чувствую…

– К сожалению, да, – подтвердила Тоол-Ава. – Латышская кровь в тебе тоже течет. Но наша кровь в тебе сильнее. И она одолеет. Ты лучше подумай, сколько зла они причинили нашему народу. Прогнали его из родных лесов…

– И хуже того – обокрали! – вмешалась Виирь-Ава. – В моих лесах хватило бы места для всех. Мы приняли пришельцев по-доброму, мы показали им священные каменные круги, мы научили их, как пользоваться Колесом Года! А они украли наши знания! Наши священные знаки! И до сих пор ими пользуются!

– Я не знаю никаких священных знаков, – возразила Кача. – Вот разве что знак Ужа, который должен давать силу…

– Он и дает силу! – воскликнула Виирь-Ава. – Но им можно пользоваться в определенные дни, с нужными заклинаниями. Мы научим тебя узнавать эти дни по Колесу Года. А пришельцы просто используют его для узоров на своих поясах. И другие знаки – с ним вместе. Получается какая-то дикая магическая смесь, в которой обрывки давней силы знаков сплетаются как попало и приносят больше вреда, чем пользы.

– Тем лучше, – вдруг сурово сказала Кача.

Она бы удивилась перемене собственного настроения – если бы заметила, что оно переменилось. А поскольку у нее глаз на затылке не было – она и не знала, что Тоол-Ава просто-напросто сзади протянула к ней руки и дала безмолвный приказ.

– Тем лучше, – согласилась с ней Вууд-Ава. – Ты у нас умница, все понимаешь…

– Бегунья наша лесная, быстроногая, – добавила Виирь-Ава.

Кача улыбнулась.

Авы могли бы вовсе не толковать ей про международную месть и прочие высокие материи, чтобы привлечь ее на свою сторону. Достаточно было коснуться болезненного вопроса о ногах.

Они у девушки были довольно тонкие. А это считалось для невесты серьезным недостатком. Будь Кача богатой наследницей – надевала бы несколько пар белых чулок, чтобы ноги казались толще. Но на такую роскошь у нее не было денег. Ни на покупные чулки, ни на шерсть для вязанья.

А мудрые Авы объяснили ей, что толстые ноги – это как раз и есть недостаток. Просто у пришельцев все женщины такие – и ни одна из них не годится быть легконогой лесной бегуньей. Им, когда они определили Дитя-Зеркало, даже не пришлось исследовать родословную Качи – все было ясно по ногам.

Вот и сейчас, устроившись, как в шалаше, под огромными ветвями высоченной ели, приказав Кехн-Тоолу светить не слишком ярко, они всячески ублажали девушку. Они расказывали о знаках на камнях и на поясах, о Колесе Года, запечатленном в каменном круге, они рисовали восьмиконечную звезду из двух наложенных друг на дружку квадратов, где каждый угол что-то означал, либо день солнцестояния, либо праздник, – и Кача все отчетливее понимала, какое невероятное счастье свалилось ей на голову.

Правда, ей было чуточку тревожно за Мача.

Она знала, что незадачливый жених обречен на смерть, но это могло случиться завтра, а могло и через десять лет. Кача пыталась сидеть одним задом на двух стульях: она и готовилась когда-нибудь в будущем радостно принести парня в жертву ради избавления от народа-пришельца, народа-захватчика, осмелившегося презирать ее тонкие ноги, и хотела сейчас, сию минуту, все же спасти его от неприятностей.

Мудрые Авы это видели, но торопить события не стали – хотя для этого достаточно было протянуть сзади к затылку девушки источающие яд пальцы. Кача лишь несколько дней была Авой – а до того девятнадцать лет крепостной девицей, которая в лучшем случае могла бы пройти выучку на баронской кухне и стать служанкой у блудливого пастора. Мачатынь был для нее очень даже удачным женихом – если бы только сама она была чуть попроще…