Несусветный эскадрон - Далия Трускиновская

Прежде всего полковнику доложили о порядке на биваке и о наличии пленного.

Но допрос был несколько отложен – полковник проголодался.

Подражая Бонапарту, он нередко пренебрегал субординацией. И хотя сердце его выло в те минуты от тоски по истинно прусской дисциплине и строжайшему порядку, он мужественно садился к костру на услужливо подставленный под зад полковой барабан и питался вместе с простыми уланами. Так он поступил и на этот раз.

Теперь минуты жизни отважного гусара можно было сосчитать по пальцам.

Вот полковнику передают кусок жареного мяса на куске хорошего, не деревенской выпечки хлеба. Вот полковник выслушивает что-то длительное – судя по серьезной роже, военное донесение, а может, и анекдот, ведь колбасники не знают толку в истинном, тонком, изящном анекдоте…

Адель сходила к одному из костров, чтобы принести часовым еду и опять попроситься хотя бы на минутку в повозку. Еду они с благодарностью взяли, а вот в повозку не пустили.

И Паризьена поняла, что теперь вся надежда – на ее храбрость и сообразительность.

Она воспарила душой и стала перебирать совсем уж фантастические возможности. В тот момент, когда Сергея выведут, если не вытащат, из повозки, у нее уже будет наготове оружие. И два коня. И то, и другое можно преспокойно позаимствовать у черных улан – они разнежились у костров и ни на что не обратят внимания. Затем – налететь чуть ли не в самый миг расстрела, когда никто не ждет нападения! Двумя выстрелами в упор сбить двух старших по чину офицеров!..

Тут замысел Адели прискорбно оборвался. Она осознала, что третий выстрел, коему суждено будет прозвучать, придется прямо ей в грудь…

Получалось так, что возможности спасти гусара вообще не было.

А полковник тем временем доедал свой ужин.

Адель подошла к одному из костров. Она понимала, что нападение обречено, и все же, глядя на задремавших черных улан, прикидывала, чьей именно саблей и чьими пистолетами сможет воспользоваться через несколько минут.

Потом она и вовсе подсела к огню, не упуская из виду полковника. Она слушала негромкую и вовсе неподходящую к обстановке немецкую любовную песенку, куплеты которой перемежались грубоватыми комментариями улан. Но от их победного настроения Паризьене делалось все сквернее и сквернее.

И все яснее осознавала она, что навеки расходятся сегодня ее пути с путями уланского полка. Куда отправится полк, она приблизительно знала. Прусский корпус получил задание взять Ригу и через Лифляндию с Эстляндией двигаться на Санкт-Петербург. А что касается самой себя – она знала только то, что дорожка может в этот вечер запросто привести и на тот свет.

Адель считала, что сейчас, сидя на траве и глядя в огонь, принимает жизненно важное решение.

Но она ошибалась.

Решение было принято в тот миг, когда она с обнаженной саблей в руке прыгнула, не глядя, в седло, готовая драться насмерть за ослепительно синие глаза. А сейчас она, еще находя силы иронически усмехаться, только подыскивала доводы рассудка для оправдания этого решения.

И совершенно напрасно.

Ибо любовь в оправданиях не нуждается.

Глава десятая, о побеге

Неизвестно, долго ли сидела бы Адель Паризьена у костра и что в конце концов она бы придумала, но взруг услышала маркитантка легкий звон мониста из медных кружочков, подняла угрюмые глаза и увидела босоногую девочку-цыганочку, за пеструю юбку которой держался братишка.

– Дай-ка я тебе, красавица, погадаю, – по-взрослому сказала цыганочка, завладев рукой Адели. – Я ведь все знаю – что было, чего не было! А деньги за гаданье как-нибудь потом отдашь. Жалко мне стало – как ты тут печальная сидишь…

Адель молчала, глядя, как у соседнего костра полковник, доев мясо и запив его из фляги, вытирает рот куском хлеба.

Цыганочка, опустившись на колени, вгляделась в маленькую и крепкую ладонь Паризьены и сказала ей вот что:

– Путаный у тебя путь, красавица, сегодня здесь, завтра там, все равно как мы, цыгане. Но ничего, скоро в странствиях твоих будет большая остановка… Вот только покоя ты и раньше не знала, и впредь не узнаешь.

При этом девочка бросала быстрые взгляды вокруг, на костры и черных улан, да и чумазый глазастый малыш тоже, видно, к чему-то прислушивался.

– А бояться тебе нужно не огня, не воды, не сабли, не пороха, – быстро перечислила цыганочка. – Бояться тебе нужно того, кто сильнее, чем ты сама. Тебе либо командовать, либо покориться целиком, безоглядно, так что и силы вырваться не станет… Беги от такого человека, коли встретишь!.. Ну, что тебе еще сказать? Будут тебе великая радость и великая печаль от синих глаз.

– Главным образом от них будут великие неприятности, – провидя будущее не хуже цыганочки, буркнула Адель. И тут встретился наконец ее взгляд с острым, испытующим взглядом девочки.

Несколько мгновений цыганочка и маркитантка смотрели друг на друга, все больше уверяясь, что одни и те же синие глаза у обеих на уме.

– Не встречался ли тебе здесь русский гусар в голубом доломане? – первая спросила шепотом цыганочка.

– Я как раз голову ломаю, как бы его выручить, – мгновенно доверившись ей, тоже шепотом отвечала Паризьена. – А ты откуда? Кто тебя прислал?

– Зовут меня Рингла, а прислал цыган Ешка. И еще Мачатынь.

Ни одно из этих имен ничего не говорило Адели. Но в долгих и опасных странствиях усвоила она и такую истину, что порой мудрее довериться незнакомому человеку безоговорочно, чем отказаться от его помощи и пропасть ни за грош. А также жило в маркитантке редкое для женщины в любую эпоху умение доверять хорошему человеку, не задавая лишних вопросов.

– Серж сидит в моей повозке, видишь, вон там…

– Вижу…

– Его стерегут те двое. В повозке есть оружие, только Серж не знает, где оно спрятано. Если он откажется отвечать на допросе, его расстреляют… Смотри!..

Полковник встал от костра. Судя по жестам офицеров, вот сейчас, сию минуту, кого-то должны были послать за синеглазым гусаром.

– Вот этот у них главный? Он прикажет расстрелять? – быстро уточнила цыганочка.

– Он, колбасник проклятый…

Сходство с императором не внушало Адели ни малейшего почтения. И даже менее того…

– Пич, веди ее к тятьке! – мотнув головой в сторону Адели, велела Рингла.

– А ты? – не отпуская юбки, спросил Пичук.

– Отвлеку их.

– Глупышка, чем ты можешь их отвлечь? – ласково и безнадежно спросила Паризьена.

– А вот увидишь! – задиристо отвечала Рингла.

Шлепнув брата по руке, цыганочка побежала к костру – и изумила черных улан, вынырнув из вечернего полумрака и кинувшись прямо к полковнику, бесстрашно встав перед ним, посмотрев прямо в глаза.