Я ненавижу оборотней - Катерина Полянская

Однако реальность оказалась куда более прозаична и страшна.

— Нет, — Лан нахохлился, словно ему вдруг стало холодно, — то есть Ми была замечательной, и я вроде нравился ей, но…

— Но? — Я отложила пока надкушенный бутерброд и подалась вперед. Не столько из-за интереса, просто захотелось вдруг дотронуться до него, как-то поддержать. Но разноглазый отпрянул и с горечью произнес:

— Я повел себя как последняя скотина! Тогда я ненавидел отца и уже знал, что сбегу. А Ми… мне хотелось отомстить, хотелось, чтобы он проиграл хоть в чем-то!

Значит, гьета сказала правду: он соблазнил мачеху. Вот только несчастная была всего на какой-то год старше самого Лана и наверняка отчаянно нуждалась в простом человеческом тепле. Волчьем. Какая разница!

— А потом? — Я все-таки заставила себя спросить.

— Уехал. Где только не скитался за эти семь лет.

Белый пригладил растрепанные волосы и обреченно уставился в почти опустевшую кружку.

— Помнишь наше неудачное свидание в «Трофее»? Я еще пропал надолго.

— Такое, пожалуй, забудешь!

— Прости, не стоило втягивать тебя в это… Тогда я только вернулся и наводил справки. Свидание было прикрытием для встречи со Стеном.

Блондин отхлебнул давно остывший кофе, проглотил, поморщился.

— Он рассказал, что в день моего побега Агорн убил Ми. Унюхал меня и убил. А теперь перевез в замок еще одну молоденькую девчонку. И да, та авария — это тоже дело рук моего отца.

Наверное, тот факт, что меня использовали, должен был взбесить, но единственной эмоцией, заполнившей все внутри, оставалась жалость. К Лану, к бедным женам Вимара-старшего, ко всей стае… И почему-то моя собственная семья, где меня не всегда понимают, но обожают, вдруг показалась надежной и уютной.

Я потянулась через стол, отобрала у него кружку и сжала холодную руку в своих ладонях. Парень дернулся, но отстраняться не стал. Как жаль, что согреть окоченевшую душу мне не по силам.

— Тогда ты решил действовать?

— В этот раз я попытался обойтись без случайных жертв и убил его, — с горячечной решимостью подтвердил Лан. — За этим я и вернулся.

Минуту мы сидели, ни слова не говоря. Я сжимала и гладила холодную руку, он неотрывно смотрел мне в глаза.

— Прости, что тогда сбежала, — первой нарушила молчание я.

— И ты меня, — прошептал Лан. — Зато, что остался в городе.

Мы еще долго проговорили. С Ланхольтом, а потом и с его бабкой. Я узнала, что гьета — это титул, данный главной женщине в стае. Необязательно жене вожака. Но сильнейшей, мудрейшей, достойнейшей. Она становилась матерью рода, хранительницей магии. Только ей было по силам оценить потенциал и раскрыть магию.

Визит в покои леди Митрианны не прошел напрасно. Поскольку стае я вдруг стала «не чужой», старуха решила избавить меня от части проблем и подкорректировала память лишним участникам вчерашних событий. А именно маме и людям из человеческой общины. Я была в полнейшем шоке и с трудом верила, что подобное возможно.

Было и еще одно. Что-то, что до сих пор заставляло холодными змеями копошиться в душе — сомнения. Я попросила защиту на случай новой встречи с Ирмой. Или иного проявления нелюбви волков.

Желаемое я получила. Брелок с ониксом, который следовало прицепить к ключам.

Но пришлось отдать три капли крови взамен.

Старая ведьма утверждала, мол, это для ритуала с родовой магией, чтобы она приняла меня. Только веры старухе мало…

ГЛАВА 10

Дом выглядел сонным. Стен уехал несколько минут назад, оставив меня у ворот, но я так и стояла, не решаясь войти.

Сердце билось тихо и редко. Казалось, оно свинцовой тяжестью наполняет грудь.

Я оказалась лицом к лицу с честно заслуженным нагоняем.

Идти в дом было страшно. Но стоять на улице вечность — невозможно. День выдался пасмурный, вот-вот пойдет дождь. Я вздохнула, набираясь решимости, и вошла во двор.

Дорожка, крыльцо, дверь… Хотелось растянуть эти мгновения.

Холл.

Мама сидела прямо на лестнице, бледная и уставшая. Простое трикотажное платье — такого за ней давно не наблюдалось! Отсутствие макияжа делало ее моложе на несколько лет. Или это все по-девчоночьи распущенные волосы, спускающиеся до самой талии?

Почти минута прошла, а я еще ни одного упрека не услышала.

— Можешь убить меня, если хочешь, — прошептала, присаживаясь на ступеньку ниже. — Знаю, я заслужила.

На губах родительницы расположилась грустная улыбка:

— Солнышко, ты хоть представляешь, как я испугалась?!

В этом месте я выдохнула: она помнит. Почти все. Если верить гьете, то в небытие канула только лужа крови. Для всех, кроме меня, Ирмы и Арнеллы со Стеном. Еще в курсе сама Митрианна и ее внук. Так лучше.

— Прости…

— Ты цела? Тебя не обижали? — Обо мне беспокоились искренне и сильно.

— Нет, — поспешила уверить. — На самом деле было интересно, местами познавательно.

Вспомнила почти полет в пропасть и тот леденящий, сводящий с ума страх. В который раз обещаю себе свести к минимуму общение с волками, но почему-то не получается. Притягиваю я их, что ли?

Мама вздохнула, успокаиваясь, и погладила меня по волосам.

— Как же ты на него похожа… Не только внешностью.

— Правда? — Я подалась к ней.

Речь о моем родном отце в семье заходила редко, всего-то раза три за все время. Оно и понятно, отчиму это должно быть неприятно. Он столько сил приложил, чтобы стать идеальным мужем для мамы и отцом мне… да что там, он и правда им стал! Так что тема казалась неуместной. Того, другого, мама просто вычеркнула из жизни. И из моей заодно.

— Да. — Она немного нервно облизала губы и прижала меня к себе. Сидеть так было неудобно, но я не шелохнулась. Вдруг повезет услышать еще что-то?

— Как его звали? — спросила шепотом.

— Брайс.

Светлые глаза подернулись дымкой воспоминаний.

— Нам было тяжело друг с другом. Он не мог дать мне той жизни, которой бы я хотела, а я… иногда мне казалось, что я для него как любимый ошейник. Снять жалко, и таскать на себе — мука. Но ты знаешь, малыш, почти семнадцать лет прошло, а я до сих пор скучаю.

Услышать такое признание оказалось неожиданно приятно.

— Он обижал тебя?

— Что ты! Никогда!

— Пил?

Я лихорадочно перебирала причины, по которым может быть плохо рядом с любимым человеком.

— Всего-то пару раз почти за три года, которые мы прожили вместе.

— Что же тогда? — Моя фантазия иссякла.

— У твоего отца был свободолюбивый характер, опасная работа и навязчивые родственники.

Мама прижала меня к себе так, что нос уткнулся в мягкую ткань ее платья.