Я ненавижу оборотней - Катерина Полянская

— Звучит как-то не очень…

Я почувствовала себя оголодавшим мышонком, зажатым между мышеловкой с куском ароматного сыра и пузатым котом.

— Посидишь в клетке, посмотришь церемонию, потом Лан тебя сам выпустит, — махнула рукой она.

Крупные перстни с ехидством подмигнули.

В клетке?!

— Ни за что. — Я покосилась на дверь, но почему-то даже пытаться не стала. — И вообще, у меня боязнь замкнутых пространств! И волков!!!

— Не проблема. — Волчица чуть подалась вперед, черные глаза хищно сверкнули. — Сейчас вылечим и ту и другую!

Вокруг поплыл черный туман, лишил видимости, заставил глаза слезиться — а несколько секунд спустя пол под ногами качнулся. Я и так сидела, но диван вдруг куда-то исчез, а мое все еще слабое тело просто не смогло так реактивно перетечь в вертикальное положение. В результате я плюхнулась на попу, больно стукнувшись копчиком. Но это не спасло, противный пол продолжал раскачиваться.

А туман медленно таял…

И гомон голосов нарастал…

Когда темная дымка совсем рассеялась, я действительно обнаружила себя в клетке и громко сглотнула. Она была настоящей! Низ и верх — металлические, а прутья — из дерева. Но хуже всего, что этот ужас подцепили на толстый канат и повесили болтаться над пропастью! Вместе со мной!

— Садисты! — простонала я, вскакивая на ноги. Голова тут же закружилась, меня повело, пришлось вцепиться в прутья, чтобы опять не упасть. — Изверги мохнатые!

— Достаточно. — Митрианна бросила одно лишь слово, но я покорно захлопнула рот.

От страха сердце стучало громко и быстро.

Толпа оборотней, обступившая освещенную площадку у подножия гор, оказалась четко разделена на три неравные части. Первую составляли светловолосые с надменными лицами, они явственно выбивались вперед. Дальше стояли черноволосые и черноглазые. У страха глаза велики, но мне показалось, что этих — пара сотен как минимум. Ну и полукровки, иногда черно-белые в буквальном смысле. Худые, скуксившиеся и запуганные, они переминались с ноги на ногу и старались особо не выделяться.

Неподалеку от болтающейся в воздухе клетки с крайне сосредоточенным видом стояла гьета. Она часто меняла позу и иногда еле уловимо морщилась. Видимо, в ее возрасте предпочтительнее наблюдать интересные зрелища, сидя в уютном кресле. Но упрямо вздернутый подбородок и гордый вид свидетельствовали, что старуха в этом ни за что не признается.

Арнелла и Стен маячили рядом с ней.

Дополняли картину факелы в руках некоторых оборотней и небольшие желтые огоньки, опоясывающие одну из трех гор.

Со временем страх притупился, свернулся ледяным клубком в груди, застыл на озябших пальцах, и я, вслушиваясь в глухие удары незнакомого музыкального инструмента и собственного сердца, просто наблюдала за происходящим. Чувствовала себя героиней какого-то приключенческого романа! И с трудом осознавала, что все это происходит на самом деле и со мной…

Только раз настрой сбился.

К Арни подбежал парнишка, как раз из двухцветных, что-то протараторил и улетучился. Чернушка подошла к гьете, и вот ее тихие слова я прекрасно разобрала:

— Там у ворот родители девушки и какие-то недоразумения из службы защиты людей. Как прикажете поступить?

Митрианна тихо ругнулась.

— Я сама разберусь, — добавила она и направилась куда-то в сторону.

Меня как током ударило:

— Не смей трогать мою мать! Слышишь?!

Через пару таких выкриков горло саднило, голос хрипел, и пальцы я содрала о прутья, но старуха даже не обернулась.

— Джая, тише, — зашипела на меня Арнелла. — Успокойся. Ничего она им не сделает.

Ни единому ее слову не поверила.

А в следующий миг я почувствовала на себе взгляд. Он тяжело упал на плечи, золотыми отсветами рассыпался по моей подвешенной камере, заставил вздрогнуть и озираться по сторонам в поисках…

Ланхольт стоял на небольшой площадке, выдолбленной в склоне средней горы. Той самой, подсвеченной. Огни опоясывали гору у подножия, смотровую площадку и каменную лестницу, ведущую от нее вниз. Место будущего действа волки освещали факелами.

Понятия не имею, как его заметила я, но оборотни сделали то же самое лишь через несколько секунд. Лан стоял высоко и выбрал самое затемненное место, какое смог найти, но, как ни странно, виден был хорошо. Черные джинсы, темно-синяя рубашка, бледное лицо и светящиеся в темноте глаза. Даже сейчас они оставались разными: один горел зеленью и золотом, в другом синева мешалась с расплавленным серебром.

Словно дождавшись чего-то, Лан отмер и уверенно устремился вниз по крутой лестнице, где на каждом шагу существовала опасность свернуть себе шею.

— Я же сказал, что буду, — властно прогрохотал его голос, когда блондин спустился примерно до середины. — Зачем было трогать ее?

— На сегодняшний день твои слова не стоят и порванной купюры, — пролетел над головами собравшихся ледяной ответ, и в пределах видимости снова появилась гьета.

Она выглядела хрупкой и бесконечно уставшей, но при этом была преисполнена достоинства.

Волки взволнованно загомонили. Столь открытое противостояние будущего вожака и… я пока не совсем поняла, кем здесь является эта старуха… настораживало членов стаи.

Ланхольт сошел с последней ступени одновременно с тем, как его бабка заняла свое место у края пропасти, над которой висела клетка. Оборотни расступились, образовывая полукруг. И вновь наступила звенящая тишина. Она отдавалась дрожью в моем теле, и казалось, я слышала, как гулко и редко стучат сердца собравшихся существ.

Разноглазый остановился ровно по центру свободного пространства.

— Я, Ланхольт Вимар, сын Агорна Вимара и белой волчицы Танмиры, заявляю себя первым носителем двух сил белых волков и повелителем и защитником черных, — пророкотал он, медленно скользя взглядом по стае, будто стремился пригвоздить каждого к месту. — Если кто-то мнит себя более достойным занять это место, мы можем решить Спор прямо сейчас.

Снова тишина. Ждущая, наполненная угрозой. О Всевышний, я ее ненавижу!

Но то, что произошло потом, было во сто крат страшнее.

Толпа резко отпрянула, разделение по цвету стерлось. А на Лана, самоуверенно сложившего руки на груди, прыгнули сразу три волка. Да-да, именно волка! В зверином облике. Они были просто огромны, каждый размером с легковую машину.

Двое белых и один черный.

Я тоненько заскулила. Его же сейчас разорвут!

До этого момента я считала, что оборот — долгий процесс. Думала, сначала нужно раздеться, а потом все тело оборотня должно ломать и выкручивать, прежде чем оно примет новую форму. Но нет. Какая-то доля секунды, и Лан тоже оскалился и зарычал.