Я ненавижу оборотней - Катерина Полянская

Раздалось шипение, и в воздухе послышался противный запах. Или это снова мой нос? Пахло паленой плотью.

— Лан… — сорвался с губ слабый всхлип, прежде чем перед глазами все расплылось, и я провалилась в полузабытье.

На этот раз темнота не была глухой. Мне снились сны. Красочные и наполненные приятной дрожью.

Сначала меня несли куда-то на руках. Замерзшее ухо прижималось к чьей-то теплой груди, и, кажется, я улыбалась. А его сильно шатало, и раза два мы чуть не навернулись.

Ничего, пронесло.

Потом комната… Здесь было тепло, и где-то совсем рядом трещал огонь, но дрожь все не уходила. И зубы громко стучали. Меня поили чем-то горячим и сладковатым. Когда и это не помогло, по телу заскользили большие ладони, растирая, прогоняя забившийся под кожу холод… лишая одежды. Оставалось только порадоваться, что я вроде как без сознания, и вообще это все бред! Иначе не знала бы, куда деться от смущения.

Раздев, меня положили на что-то мягкое. Я повозилась и перекатилась на бок. Да, вот так хорошо… К спине прижалось что-то большое и пушистое. Оно было горячее, как печка, и дышало. Рядом с ним было хорошо и спокойно, и страхи прошли без следа. Шею согревало дыхание… приятно… и щекотно.

По виску прошелся влажный язык, и я хихикнула. Нет, правда щекотно!

Короткий провал…

Но сильнее всего меня смутил тот сон, что приснился под утро.

Лан, теперь в человеческом облике, обнаженный по пояс лежал на животе. Я лежала на нем. Из одежды — на нем джинсы, а на мне — тонкая мужская рубашка, еле-еле прикрывающая попу.

Большая кровать, даже с пологом, словно в романах о старине, и мы двое. Слабым источником света служил почти потухший камин. Я чувствовала каждую линию его тела, как дышит прерывисто и глубоко, как подрагивают от уходящего напряжения мышцы.

Оборотень лежал спокойно, стараясь не шевелиться лишний раз. А я старалась не думать, какую нечеловеческую боль ему должно было доставлять алевшее на плече клеймо.

«В».

Вожак.

Их не бывает бывших. Разве что посмертно.

Мысли в голове путались. Преобладали в тот момент первобытные инстинкты. Один из них заставил потереться о распластавшегося подо мной мужчину, устраиваясь удобнее. Послышался одобрительный стон. Другой… в здравом уме я бы никогда подобного не сделала!.. намазала бы его заживляющим кремом с охлаждающим эффектом, дала бы обезболивающее, но и все!

Однако я не была в здравом уме, о твердой памяти лучше вообще не заикаться.

Я потянулась чуть вверх, прижимаясь к белому весьма откровенно, и осторожно лизнула ожог. Слух распознал еще один тихий стон, на этот раз болезненный. Внутри что-то сжалось, отзываясь на его страдания. Подула на красное пятно, тихонько коснулась губами покрытой легким загаром кожи здорового плеча, отвлекая внимание, и предприняла новую попытку.

Скоро Лан перестал подрагивать.

На языке появился горьковатый привкус, как если бы я съела кусочек чего-нибудь горелого. Но желания остановиться не было. Напротив, сознание капля за каплей заполняла уверенность, что вот так — правильно. Нужно.

Подобно самке дикого зверя, я зализывала ему рану. И получалось же! Оборотень подо мной расслабился, наши ноги переплелись, его пальцы как-то совершенно естественно оказались на моем бедре, лишенном покрова одежды.

Клеймо из красного и припухшего постепенно становилось белым. Застарелым.

Я проснулась с рассветом и минут десять лежала с закрытыми глазами. Прокручивала в голове сны.

Такое без сбившегося дыхания и румянца на щеках не вспомнишь!

— Не притворяйся, я знаю, что ты проснулась. — Бархатистый голос звучал в нескольких шагах.

— Откуда? — спросила, не открывая глаз.

— Ты вся красная и улыбаешься.

Пришлось в срочном порядке выплывать из уютной темноты и взглянуть в лицо реальности. Я поморгала, привыкая к неяркому пока свету недавно начавшегося дня.

Светловолосая реальность стояла у окна со слабой и чуточку смущенной улыбкой на почти бескровных губах. Лан выглядел уставшим, но живым и невредимым. Никаких царапин или укусов. Разве так может быть?

Одеяло. Его на мне не было, а теперь есть. Следовательно, это правда был бред воспаленного сознания, и глупостей я не наделала. При мысли о последнем видении щеки и шею снова защипало. Почему-то случившееся в нем воспринималось более интимным, чем если бы мы просто занялись сексом.

Я здесь пленница? Или меня все-таки вернут домой?

Голова пухла от обилия вопросов. Думать о серьезных вещах, утопая в похожей на облако перине, получалось с трудом, пришлось сесть.

— Расскажешь, что тебе снилось? — приподнял светлые брови Лан. — Судя по твоему лицу, нечто очень… захватывающее. Мне должно понравиться.

Он еще дразнит! Вот сейчас как скажу про сон, скажем… с Дахором в главной роли!

Но было не до шуток, нашлись дела поважнее.

— Когда я потеряла сознание, ты принес меня сюда?

— Ну да.

— А потом? — спросила и задержала дыхание в ожидании ответа.

— Отрубился.

На красивом лице ни один мускул не дрогнул.

— Я сам встал недавно. Прости, что разбудил, просто я привык просыпаться один и, наверное, вел себя недостаточно тихо.

Уверенности прибавилось, будоражившие разум образы померкли.

— Где моя мама? — спросила жалобно.

— Спит, — спокойно произнес Лан.

А у меня проснулось настойчивое желание швырнуть в него подушкой. Что за издевательская привычка выдавать информацию по песчинке?!

— Ты, наверное, растеряна, и о многом хотела бы спросить? — мягко направил меня в нужное русло разноглазый.

Кивнула.

Я ничего, ничего не понимала! А то, чему могла подобрать хоть какое-то объяснение, просто не укладывалось в голове. Привычный мир дрожал и угрожал вот-вот сменить очертания, а я пока готова к такому повороту не была.

Но дальше прятаться от правды нельзя. Просто некуда дольше!

— Тогда предлагаю спуститься на кухню и за завтраком все обсудить.

Еще один кивок в моем исполнении опередил стук в дверь. Громкий такой, настырный! В воздухе запахло гьетой. Фигурально выражаясь, конечно.

Новоиспеченный вожак буркнул что-то неодобрительное и поплелся проверять, кого там принесло. Дверь находилась в противоположной стороне комнаты, и в определенный момент вместо его тренированной груди я увидела спину. Естественно вообще-то.

Вот только на совершенно здоровой спине Лана у плеча следом от старого ожога выделялось это злосчастное «В».

— У нас не четыре часа, а всего два.

Тем временем Лан успел перекинуться с ранним гостем парой слов и теперь вводил в курс дела меня: