Я ненавижу оборотней - Катерина Полянская

— У твоего отца был свободолюбивый характер, опасная работа и навязчивые родственники.

Мама прижала меня к себе так, что нос уткнулся в мягкую ткань ее платья.

— А у меня уже была ты. Приходилось думать о безопасности двоих.

И без того не изобилующий подробностями рассказ иссяк. Я успела вдохнуть три раза и окончательно растечься в любящих объятиях, прежде чем поняла, что он не продолжится.

Если не подтолкнуть.

— Где он работал?

— Как тебе объяснить… — Мама задумалась. — Что-то вроде частного охранного агентства.

Наверное, правда опасно.

— А те навязчивые родственники? Где они сейчас? — Было просто любопытно, я же ничего не знала об этом.

— Мы не поддерживаем связь.

Уже и не помню, когда мы с мамой в последний раз сидели вот так и болтали о разном. Она рассказывала, как выглядел ее первый муж, каким он был, и разные забавные моменты из их жизни. А я… жутко смущаясь, рассказала, как вылезала из окна на свидание с Ланом. И про Дахора. Опасные моменты пропускала, хватит ей волнений.

— Тебе нравится кто-то из них? Ты влюблена?

Родительница заставила меня выпрямиться и пытливо заглянула в глаза.

— Мама! — возмущенно воскликнула я и рассмеялась.

— В твои годы у меня уже была ты, — напомнили мне серьезно. — А до этого я такое творила, что у родителей, уверена, до сих пор волосы дыбом стоят. Кстати, с ними мы тоже не общаемся, так что не отвлекайся от темы.

Моя всегда сдержанная, с безупречными манерами и воспитанием мама — и доставляла неприятности? Не могу в это поверить.

— Да нет, ничего серьезного. Так, общаемся…

— Тогда хватит прятаться, — нехотя проговорила мадам Бушар. — После прошлой ночи я вдруг поняла, что так будет безопаснее.

— Я не ослышалась? — Кажется, мои глаза расширились от удивления.

Вселенная раздвигает границы. Как-то мне вдруг слишком свободно стало…

— Много лет назад твоя бабка запретила мне и на пушечный выстрел подходить к твоему отцу. И чем все закончилось?

На меня посмотрели строго, будто я лично присутствовала при тех событиях и все знаю.

— Нет уж, я не хочу так глупо потерять свою дочь!

После того разговора на душе стало тепло и спокойно, и давящее чувство, которое мне так мешало все эти дни, почти схлынуло.

Я поднялась к себе, рухнула на кровать и проспала почти сутки.

Вечером проснулась ненадолго, но лишь для того, чтобы спуститься на кухню за стаканом молока и печеньем. Я снова проголодалась. Съела свой скромный ужин, одновременно отвечая на эсэмэски от Марси и Гленды. Обе потеряли меня, потом, видимо, пришел Дориан и все прояснил. Беспокойство ушло, зато посыпались вопросы.

А в почте ждали первые задания от куратора с подготовительных курсов. Математика. Никогда этот предмет мне не давался!

Решив, что самое «интересное» оставлю на завтра, отнесла стакан на кухню и собралась вернуться под одеяло. Чувствовала я себя куда лучше, даже ломота в теле прошла, но сейчас была способна только есть и спать.

Погасила свет и потянулась задернуть шторы… Не заметить огромного белого волка на фоне чернеющей ночи было нереально! На этот раз он скромно устроился в тени цветущих и очень колючих кустарников и всматривался в окна, выискивая мои.

Хитрец разноглазый! Только сейчас сообразила, что на этого прохвоста луна влияет минимально. А значит, прошлый его визит был осознанным.

Я вздохнула, прильнула к стеклу, чтобы меня было видно, и улыбнулась.

Волк кивнул, в темноте мигнули огоньки глаз, после чего он все же решил удалиться. Проконтролировал, значит.

Засыпала с улыбкой на губах.

А проснулась от ощущения, что в доме находится кто-то чужой. Как сигнализацию внутри включили.

Чувствовала я себя прекрасно, будто и не было никаких приключений. Взгляд на часы показал, что пробежку вместе с завтраком я благополучно проспала. Не знаю, что нашло на маму, но разбудить меня никто не пытался.

Наскоро приведя себя в порядок, я влезла в первую попавшуюся одежду — тот самый белый сарафан — закрепила на запястье браслет, активировала и только после этого побрела вниз.

— Восхитительно выглядите, — сладкой лужицей разливался Дахор. — Теперь я вижу, в кого Джая такая красавица.

Он попытался поймать мамину руку, чтобы поцеловать, но та вовремя спрятала ее за спину.

— Не нужно лести, молодой человек. Мы с дочерью совершенно не похожи.

Я продолжала двигаться как-то замедленно, на автомате. Оборотень! В нашем доме! И мама это терпит! Даже разговаривает с ним, хоть и предельно холодно… А вот парня стало жалко, он искренне смутился. Почувствовал, что ему здесь не рады.

— Джая…

— Еще спит. Вчера она неважно себя чувствовала, я не буду ее будить.

Он шумно сглотнул и неуверенно протянул ей небольшую квадратную коробку, обернутую темно-синей бумагой и перевязанную лентой. Особенно меня умилил кособокий бант.

— Можно оставить для нее? Здесь шоколад.

— Не…

А дальше была диверсия. Но я не специально, честно!

До конца лестницы оставалось ступенек пять, я не смотрела, куда иду, все внимание отвлекло происходящее в холле. Поэтому, когда оступилась, сама перепугалась до ужаса. И закричала!

Все происходящее дальше уложилось в какую-нибудь секунду. Я взмахнула руками, но поймать равновесие не смогла. Дахор швырнул коробку маме в руки и рванул ко мне, по пути перепрыгнув через маленький столик.

И, в лучших традициях жанра, успел подхватить в последний момент. Я оказалась у него на руках, тяжело дыша и отчаянно краснея. Сердце готово было вот-вот выскочить из груди.

— Успел, — самодовольно пропыхтел оборотень.

Он прижимал меня к себе достаточно крепко, и я могла чувствовать, как колотится его собственное сердце. Бывает же так, что одного и того же парня в определенный момент хочется и пристукнуть и почесать за ухом!

— Кажется, это было не очень грациозно.

Я нервно облизнула губы. Когда он уже меня отпустит?!

— А мне понравилось! Может, как-нибудь повторим? — И подмигнул.

Мама на заднем плане удрученно покачала головой и спросила:

— Как себя чувствуешь, солнышко?

— Отлично! — заверила я, ощущая, как пылают уши и шея.

— Тогда, может, прогуляемся? — нарочито громко спросил Дахор.

И, пользуясь тем, что мама может видеть только его спину и частично меня, беззвучно, но разборчиво шевельнул губами: «Надо поговорить».

Как же мне хотелось согласиться! Внутри прямо бурлило все. Но только восстановившийся шаткий мир был определенно дороже, и я бросила на маму вопросительный взгляд.