Из Тени (Dragon Age) - Krilena

вторая — познать написанное, кроме, как забавой, женщина не могла назвать. Из-за этой «забавы» и без того поредевшая некогда завидная коллекция книг Круга оказалась на полу, сваленная в отдельные кучи. Увиденная картина и столь неуважительное отношение к хранителям знаний Лелиану точно не обрадовали. Женщина кровожадно подумала: увидь она лично этих шутников, то, не колеблясь, отрезала бы им руки за ненадобность, раз всё равно трогают то, что не следует.

Но гнев не успел захватить сердце любительницы книг, как вдруг она заметила, что одна кипа была меньше остальных, а в рядом стоящем уцелевшем шкафу книги были аккуратно расставлены. «Так вот чем он тут занимается», — догадалась Лелиана, что это Безумец решил вернуть книги на их законное место. Наверняка у такого же любителя книг — даже ещё более преданного, чем она сама — сердце кровью обливается от раскинувшейся картины библиотеки. Он не хуже неё понимает, что самостоятельно порядок здесь восстановить не сможет, но всё равно упрямо продолжает потихоньку разгребать завалы. Женщину такая бессмысленная, но всё-таки искренняя преданность порядку умилила и позволила снисходительно улыбнуться.

Вскоре Канцлер добралась до верхних этажей. Здесь располагались покои самых влиятельных магов Круга. В самом конце последнего коридора находился кабинет Первого Чародея. Заглянув туда, Соловей впервые увидела признаки жизни: именно здесь обнаружились вещи магистра, которые лежали весьма разрознено: на чудом уцелевшей кровати покоилась неотъемлемая часть его образа — чёрный плащ, — вещмешок лежал на шкафе, а рядом — вытащенные из него вещи. Рабочий стол Чародея был приведён в порядок, на котором лежали нужные магистру книги, бумаги и письменные принадлежности. Что на этот раз он писал, Лелиана не знала, потому что написано всё было на древнем тевене, но точно могла сказать, что записи принадлежат магистру: его аккуратный почерк она везде узнает. Также на столе не обошлось и без постороннего предмета, тканевого свёртка. «Сладости», — задорно подумала Лелиана и тут же размотала свёрток, чтобы узнать, насколько она была права. Угадала: там лежали пряники. Мягкие, значит, мужчина сегодня покидал Башню и посещал большую землю, чтобы их приобрести.

То, что этот маг — и без того слишком уж непредсказуемый — стал хоть в чём-то угадываться, не могло её не порадовать.

На самом деле Лелиану интересовали даже не сами вещи, а их расположение. Такая разрозненность свойственна тем, кто буквально чувствует себя, как дома, то есть чувствует безопасность, защищённость и не готовится в любой момент схватить свои скромные пожитки и сбежать от преследователей. Соловей подумала, что сновидец, и правда, хорошее себе место выбрал и в плане комфорта, и в плане безопасности. Даже если не брать во внимание, что комната Первого Чародея должна иметь какую-то дополнительную защиту и защитные заклинания самого магистра, то всё равно кабинет расположен на самом верху башни — пока любые вторженцы до сюда доберутся, можно успеть спокойно собрать свои вещи и Башню покинуть.

Задерживаться и дальше было бессмысленно. Если магистра нет и здесь, значит, нужно искать его в последнем помещении: в комнате для Истязаний.

Подъем по последней лестнице этого строения окончился в огромном помещении. Зайдя сюда, Лелиана даже на несколько секунд прищурилась, поскольку привыкшие к полумраку глаза наткнулись на хорошо освещаемое место. Этот огромный — как своим диаметром, так и высотой потолка — зал имел большое количество витражных окон. Ряд оконных проёмов шёл по нижней части зала, затем выше потолок сужался, переходя в длинный шпиль. Именно у основания шпиля был второй ряд окон поменьше («поменьше», разумеется, в сравнении с рядом первым, а так даже они превосходили по размеру любого человека). Через эти окна в комнату проникал закатный свет солнца. Особенно хорошо свет проникал, а вместе с ним — и ветер, гуляющий сквозняком, через разбитый витраж. Оказавшись рядом с таким, женщина подошла к окну и окинула взглядом простор, который открывается с такой верхотуры. Прекрасный вид. Отсюда, кажется, видно всё озеро, а вдали на горизонте виднеется замок Редклиф.

И такая высота точно вызовет страх даже у самых смелых: уж слишком тонок казался витраж, отделяющий от пропасти, и уж слишком громко завывал ветер, того и гляди готовый столкнуть в эту пропасть. Так что Лелиана предпочла отойти поближе к центру зала, где стояли каменные колонны, подпирающие шпиль и дающие ощущение хоть какой-то твёрдости в ногах.

Как раз-таки там и нашёлся маг. Положив на парапет, спасающий от случайного падения в лестничный пролёт, бумагу, Безумец что-то задумчиво на ней чертил углём, и если заметил гостью, то никак не окрикнул.

— Тевинтерцы, как всегда, ни в чём себе не отказывали при строительстве мест для кровавых ритуалов, — хмыкнула Лелиана.

Женщина была уверена, что этот зал был использован исключительно для проведения ритуалов и прочих магических манипуляций, поскольку не верила, что кому-то пришло бы в голову использовать комнату как-то иначе. Тот же кабинет Первого Чародея удовлетворит запросы на размеры личных покоев даже у самого изнеженного аристократа. Иначе как должно быть раздуто эго и чувство собственного величия, чтобы захотеть проживать в столь огромном зале?

— Цитадель Кинлох была построена авварами — южными варварскими племенами — совместно с гномами, а не нероменианцами, — поправил Безумец, считая, что невежливо приписывать тевинтерцам и их предкам все архитектурные достижения древности. — Но то, что это место испокон веков использовалось для всевозможных магических ритуалов, вы правы. Что бы аввары ни делали, они пропитали и цитадель, и всё озеро магией настолько сильно, что позже захватившая эти земли Империя Тевинтер провозгласила воды озера благословлёнными самой Разикаль.

— Поэтому Империя так усердно держалась за будущие ферелденские земли, несмотря на истощающие набеги диких племён?

— В том числе. Ни один Авгур Таинств не хотел бы потерять контроль над святым местом, связанным с его богиней. Даже если сами Жрецы никогда не удосужились посетить юг Тевинтера.

С окончательным ответом на вопрос Безумец как раз закончил и свой чертёж. Отложив угольный брусок, мужчина тщательно вытер руки предусмотрительно прихваченной мокрой тряпкой и только потом с листком похромал в центр зала, где его ожидала бард.

— Леди Лелиана, я выражаю искреннюю благодарность за ваше содействие, — произнёс Безумец вместе с приветственным кивком, когда они стали друг напротив друга.

Несмотря на кажущуюся формальность слов мужчины, словно сказанных вдогонку к исполненной им мягкой формы поклона, его голос подтверждал искренность радости. Он опасался отказа Канцлера, потому что считал, что она лучше всех подходит для такой задачи.

Лелиана приняла его слова и точно хотела сказать что-нибудь в ответ: съязвить, выразить сомнения или задаться