Революционеры или террористы. Воспоминания участниц Фракции Красной Армии - Инге Фитт

городскую электричку и внимательно наблюдали за происходящим вокруг, чтобы убедиться, что за нами никто не следит. Последнюю часть пути мы проделали от станции городской электрички Альстерталь.

В квартире один за другим появлялись Ульрика Майнхоф, Ян-Карл Распе, Ирмгард Мёллер, Манфред Грашот, Хольгер Майнс, Клаус Юншке и ещё три или четыре человека. Пришли ли Гудрун Энсслин или Андреас Баадер позже или остались в Берлине в тот вечер, я не помню.

Квартира выглядела как все квартиры RAF: несколько поролоновых матрасов и покрывал, телефон, две рации, несколько чемоданов и сумок, инструменты, оружие, боеприпасы, взрывчатка. Окна были завешены кусками ткани, в них были прорезаны щели, через которые мы могли видеть улицу перед многоквартирным домом.

Все присутствующие отложили оружие в сторону. Я поставила свой саквояж у одной из стен. Все внимательно осмотрели мой новый наряд. Одна из раций была настроена на полицейское радио, которое нас всегда внимательно слушало. Если что-то происходило по радио, другие подходили ближе, чтобы услышать, что именно происходит. Планировалось, что мы все останемся на ночь, а на следующий день один за другим покинем квартиру.

Было уже за полночь, когда Хольгер, которого я не видела несколько недель, спросил меня, что произошло во время перестрелки во Фрайбурге. Я только начала объяснять, когда он прервал меня и агрессивным тоном спросил: «А почему вы не стреляли?» Я перевела дыхание, была полностью ошеломлена, покраснела и замолчала. До сих пор никто меня об этом не спрашивал, да и я сама себя не спрашивала. Я действительно думала, что товарищ, с которым я была, стрелял слишком быстро и чрезмерно. Я не ответила. Вопрос о том, почему я не стреляла, волновал меня даже после того, как Хольгер заговорил о планируемом ограблении банка.

Затем вошла Ульрика: «Мне нужно воспользоваться телефоном. Ты, пойдём со мной», – сказала она Герхарду Мюллеру и, оглядев комнату в поисках того, кто должен её сопровождать, указала на меня: «Давай, ты тоже». В Гамбурге Ульрика всегда чувствовала себя в особой опасности, ведь она провела в этом городе большую часть своей жизни и была здесь хорошо известна. В квартире был телефон, но мы никогда не звонили из одной квартиры в другую. Мы были уверены, что за телефонами ведётся тщательное наблюдение. Ульрика хотела пойти к телефонной будке.

Мы втроём вышли из квартиры, разделившись у входной двери; Ульрика пошла одна, мы с Герхардом шли на расстоянии, но держали её в поле зрения. Многоквартирный дом, из которого мы выходили, был Г-образным и смотрел в сторону торгового центра с двумя большими парковками, которые вели на улицу под названием Хеегбарг.

Ульрика перешла Хеегбарг, и мы пошли вдоль обочины автостоянки в том же направлении, куда шла она. Когда мы дошли до второй парковки, Герхард тихо сказал мне: «Осторожно, вон тот «Форд» с приглушёнными фарами! В нем сидят два парня, и они, вероятно, свиньи». Ульрика, похоже, не заметила машину светлого цвета, потому что она скрылась за кустами перед плоским зданием. Мы продолжали идти.

Через одну или две долгие минуты Ульрика вышла на тротуар на другом конце здания. Мы сразу же перешли на другую сторону улицы, чтобы быть ближе к ней. Форд светлого цвета двинулся вперёд – фары теперь были включены на полную мощность – и медленно выехал с парковки. На первом же перекрёстке Ульрика повернула налево на Заселер Дамм и перешла дорогу по диагонали, а мы стояли на месте, пока свет не сменился на зелёный. Затем мы тоже продолжили движение, уже не за Ульрикой, а прямо по Хеегбаргу. Форд, единственный автомобиль, который был виден в любом направлении, не последовал за нами, а повернул на Сазелер Дамм, где находилась Ульрика.

Внезапно всё стало громко. Мы услышали шаги, отдающиеся эхом, визг шин. Мы встали на месте и обернулись: Ульрика бежала к нам и кричала: «Черт, это свиньи!».

Затем «Форд» на большой скорости выехал из-за угла, проехал мимо Ульрики, попытался преградить ей путь, а затем остановился прямо на тротуаре. Пассажирская дверь распахнулась, из неё выскочил человек в штатском и закричал: «Стоять! Не двигаться! Полиция!» – Ульрика оказалась быстрее, успела обойти машину и крикнула: «Быстрее, уходим отсюда!» и помчалась вниз по Хигбаргу. Герхард тут же последовал за ней, быстро догнал её, и они оба скрылись по тропинке, которая примыкала к ряду домов. Один из полицейских последовал за ними. Я застыл на месте, наблюдая за происходящим.

Полицейский добежал до Ульрики и сумел схватить её за сумочку. Она на секунду споткнулась, но вырвалась. Герхард, который теперь бежал впереди Ульрики, остановился, повернулся с оружием в руках и выстрелил. Раз, два, ещё и ещё. Полицейский упал, а его коллега, который следовал за ними троими, бросился на землю. Я услышала ещё выстрелы, а затем Ульрика и Герхард исчезли в темноте.

Я видела, что произошло, и не могла поверить: это была та же ситуация, что и четыре недели назад во время перестрелки во Фрайбурге.

Когда все стихло, я пришла в себя. Я увидела пустую машину полицейских в штатском: двери были широко открыты, и я услышал тихое кваканье полицейской рации. В несколько шагов я оказалась рядом с машиной, увидела, что ключ всё ещё в замке зажигания, села за руль и уехала. Они не могут преследовать Ульрику и Герхарда без их машины, подумала я про себя.

Мне и в голову не пришло использовать машину для собственного побега.

Я припарковала её на следующей тёмной улочке. Дальше я пошла пешком.

Я думала о том, что я могу сделать. У меня не было ответа. Моя голова была словно зажата в тиски. Мысли двигались так же, как и ноги: медленно, неуверенно, покалывающе. Должна ли я позвонить другим жителям соседней квартиры и предупредить их? Смогу ли я найти номер в телефонной книге, если вспомню имя хозяина квартиры? Могу ли я вернуться в другую квартиру, где я пряталась несколько недель? Найду ли я их?

В голове было пусто, кроме мысли о телефонном звонке. Я даже не думала о том, что мои друзья в квартире слушают полицейское радио и уже предупреждены.

Я медленно шла по улице, навстречу мне ехала полицейская машина с мигающими синими огнями и сиренами. Я знала, что всё кончено, что сейчас меня арестуют.

Не зная, что делать, я зашла в телефонную будку. Я снова и снова листала телефонную книгу, снимала трубку, снова клала трубку. Ничего не приходило мне в голову – ни имени, ни улицы, ничего вообще.

Рядом