Безмолвные клятвы (ЛП) - Аймэ Уильямс

class="p1">Я проверяю запасной пистолет, затем передаю ей меньший. Он выглядит странно в изящных руках художника — руках, созданных для красоты, а не для смерти.

— Ты умеешь им пользоваться?

— Отец научил, — Она обращается с оружием с удивительной уверенностью, проверяя магазин, словно делала это тысячу раз. Ещё один секрет, который Джо хранил — подготовка своей дочери к нашему миру, притворяясь, что держит её подальше от него. — Хотя он, вероятно, не думал, что мне понадобятся эти навыки в мой медовый месяц. — Несмотря на военные самолёты на хвосте, пропавшую дочь, топливо, вытекающее из крыла, — я чувствую, как мои губы дёргаются в улыбке.

— Не тот романтический отпуск, который ты себе представляла?

— Я тебя умоляю, — Ей удаётся изобразить ухмылку, когда самолёт резко снижается, заставляя всё, что не прикручено, скользить к кабине пилота. — Большинство женщин получают розы и шампанское. Я получаю перестрелки и посадку на воду.

— Когда это закончится, — обещаю я, обхватывая её лицо свободной рукой, запоминая каждую деталь на случай, если это наши последние мгновения, — я подарю тебе такой медовый месяц, какой ты только захочешь.

— Я просто хочу, чтобы мы оба были живы, — Она прислоняется к моей руке, и, чёрт, доверие в её глазах обезоруживает меня. — И Бьянка была в безопасности.

Тот факт, что она включает мою дочь — после всего, что она узнала о происхождении Бьянки, о лжи, которую я говорил, — делает что-то с мной, что я не могу себе позволить сейчас. Не тогда, когда наша смерть кладётся всё ближе с каждой секундой.

— Приготовиться к удару! — кричит пилот.

Я крепко притягиваю Беллу, прикрывая её своим телом, когда самолёт ударяется о воду. Удар жестокий, словно столкновение с бетоном на скорости. Шум оглушает: скрежет металла, бьющееся стекло, рёв воды, хлынувшей через повреждённый фюзеляж. Моя раненая рука кричит от боли, пока я удерживаю Беллу, но я едва чувствую это сквозь адреналин.

— Двигайся! — приказываю я, помогая ей выбраться из кресла, когда ледяная вода начинает затапливать салон. Солнечный свет, струящийся через разбитые окна, окрашивает прибывающую воду в розовый цвет, словно мы тонем в крови. — К аварийному выходу. Сейчас!

Она не спорит, не колеблется. Мы шлёпаем через поднимающуюся воду к выходу, мы между ней и военными самолётами, всё ещё кружащими над головой, как стервятники. Вода шокирующе холодная. Мы выходим на крыло и металл стонет под нашими ногами, когда самолёт начинает тонуть.

— Нам нужно убраться, прежде чем он утонет, — кричу я сквозь ветер и звук двигателей над головой. Вода разбрызгивается вокруг нас, когда самолёты делают ещё один круг. — Ты умеешь плавать?

— Лучше, чем стрелять, — отвечает она, уже скользя в воду. Вид её — моей невесты менее двух суток, — ныряющей в ледяное озеро под обстрелами, заставляет меня хотеть убить голыми руками всех, кто довёл нас до этого.

Мы бросаемся к берегу, стараясь оставаться как можно больше под водой, чтобы избежать обнаружения сверху. Озеро больше, чем казалось с воздуха, каждый гребок — это битва с холодом и промокшей одеждой. Моя раненая рука ведёт себя так, словно её разрывает на части при каждом движении, но боль лишь помогает сосредоточиться. На выживании. На спасении Беллы. На поиске Бьянки, пока не стало слишком поздно.

Наконец, мы вытаскиваем себя на каменистый пляж и оба задыхаемся. Вдалеке наш самолёт совершает свою последнюю посадку, ныряя под поверхность, как умирающий зверь. Доказательства нашего побега исчезают вместе с ним — именно так, как было задумано.

По крайней мере, хоть что-то идёт по плану.

— Пилот и стюардесса? — спрашивает Белла между вдохами, вода стекает с её волос. Даже намокшая и дрожащая, она думает о других. От этого мне хочется поцеловать и встряхнуть её одинаково.

— У них свои пути выхода, — Я помогаю ей встать на ноги, отмечая, как она пытается скрыть свою дрожь. — Они встретят нас в оговореном месте.

— Где именно?

Внезапно на дороге над пляжем виднеются фары. Я рынком тащу Беллу за большой валун, прижимая между своим телом и холодным камнем. Её сердце колотится о мою грудь, соответствуя моему ритму, когда до нас доносятся голоса.

— Найдите их, — Знакомый голос Кармина прорезает утренний воздух. Мой дядя-зять звучит теперь немного иначе — исчез елейный шарм и заменился чем-то холодным, более расчётливым. — Мне нужны доказательства их смерти до полуночи.

— А если нет? — Ещё один голос, от которого вскипела моя кровь: отец Романо. Человек, который благословил мой брак с Беллой менее двух дней назад, который слушал каждую мою исповедь с четырнадцати лет, который одурачил нас всех, как идиотов.

— Тогда мы переходим к плану Б, — Шаги Кармина хрустят по каменистому пляжу. — Как наша страховка?

— Усыпили, но она в безопасности, — Ответ священника заставляет мои мышцы сжаться от ярости. — Бьянка расстрилась из-за несчастного случая с её отцом...

Рука Беллы находит мою, сильно сжимая, чтобы я пришел в себя и не сделал глупость — как, например, вышел из укрытия и голыми руками разорвал горло Романо. У них моя дочь. Они накачивают ее наркотиками.

И они собираются использовать её, чтобы уничтожить всё.

— Проверьте берег, — приказывает Кармин. — Они должны были выйти на сушу где-то здесь.

Мы прижимаемся плотнее к валуну, едва осмеливаясь дышать. Мокрое тело Беллы дрожит у моего, но я не уверен, от холода или от страха. Вероятно, от всего сразу. Вода капает с её волос на мою шею, а луч света проходит в считанных сантиметрах от нас, и я чувствую, как она задерживает дыхание.

Мой разум перебирает возможные варианты и каждый хуже предыдущего. Мы в ловушке между вооружёнными людьми и глубоким водоёмом, а моя раненая рука не позволяет плыьь обратно. Пистолеты, которые мне удалось сохранить сухими во время заплыва, профессионального класса, но нас численно превосходят. Минимум по пять на каждого, судя по шагам, которые я посчитал.

Но не это заставляет мою кровь застыть в жилах — а небрежное упоминание Кармина о том, что Бьянка под препаратами. Моя дочь, которая уже потеряла одного родителя, которая не знает правды о себе, о том, почему София действительно умерла. Теперь она под наркотиками и используется как пешка в игре Кармина за власть.

Ярость, которая нарастает в моей груди, почти невыносима. Я хочу выйти из-за скалы и выпустить обе обоймы в Кармина и Романо. Хочу заставить их страдать за то, что тронули мою дочь, за то, что угрожают моей