Цитадель - Вячеслав Грацкий

— Ну по мне, так безумие все же лучше, нежели личная месть.

— Друг мой, разве ты забыл резню в Торке? Или бойню в Кармоне? Или в Лахаде? К сожалению, нет доказательств, что именно Проклятый виновен в гибели тех людей, но… Видишь ли, счет жертв идет уже на сотни. И мы знаем, что в этих местах накануне ужасных событий был замечен Проклятый. Он не случайно носит свое прозвище. Он приносит несчастье и смерть. Так что я, пожалуй, предпочел бы иметь дело с дюжиной кровников.

Гелен вздохнул. В Торке, Кармоне и Лахаде погибло в общей сложности свыше пяти сотен горожан. Мужчин, женщин, детей. Конечно, официальной версией этих массовых побоищ считалось нападение демонов. В общем-то с них все и началось. Но так получилось, что в этих городках оказался Проклятый. Кому в итоге больше не повезло, демонам или горожанам, никто сказать не мог. Свидетельства очевидцев были крайне противоречивы. Одни говорили, что Проклятый уничтожал демонов, другие уверяли, что Проклятый убивал людей. Но все сходились в том, что Проклятый выглядел сущим дьяволом, а что демоны подле него выглядели жалкими чушками.

Произведенные Инквизицией расследования мало что дали. Все жертвы были списаны на демонов, а розыски Проклятого прекращены. Но слухи о нем расползались недобрые. Тем более что похожие случаи бывали и в других местечках, пусть и в меньших масштабах. И везде были замешаны две силы — демоны и Проклятый. И везде крайне трудно было разобраться, что же там происходило в действительности.

Лишь однажды Проклятого удалось заключить под стражу и предать Суду Святой Инквизиции. В городе Лахаде. А потом на город напали демоны. Кровожадные твари вырезали почти всех горожан. Выжили немногие. И среди них — сами инквизиторы. Их спас Проклятый, вовремя освобожденный от цепей и колодок. Конечно же он был полностью оправдан.

— Но почему ты решил, что появление Проклятого может вообще иметь отношение к тебе? Разве он не мог проходить там по каким-то своим делам?

— Гелен, ты забыл, кто такой Проклятый? Какие у него могут быть еще дела? У него только одно дело. И если там, где он прошел, часом раньше видели демона, отсюда может следовать только один вывод.

— Проклятый напал на след, — подытожил Гелен. — Но даже если так, даже если на пятки демону наступают целых два Охотника, что же здесь плохого? И чем это угрожает нам?

— Ты еще не понял?

— Я не умею думать так же быстро… как ты, Хаген. — Барон слабо улыбнулся.

— Демоница почти три месяца подряд убивает моих вассалов. Безнаказанно. Пущенный по ее следам знаменитый Охотник Логан ищет или даже преследует ее уже несколько недель, но, в принципе, результата нет. О чем это говорит?

— Пожалуй, о ее невероятной везучести.

— Я не верю в случай, Гелен, ты должен это знать. Если кто-то проявляет чудеса живучести, изворотливости и удачливости — это чертовски опасная тварь. И ее нельзя недооценивать. И если она поняла, что за ней началась охота… Если она учуяла Логана, Проклятого, как ты думаешь, что она будет делать? С ее живучестью, изворотливостью и удачливостью?

— Кажется, я начинаю понимать, — закивал Гелен. — Она нагрянет сюда! Так значит, ее главной целью…

— Да, друг мой. И когда она метнется сюда, за ней придут Логан и Проклятый. Понимаешь, что может произойти? Понимаешь, почему нам следует опасаться безумия Проклятого? Именно поэтому ты нужен мне здесь. Ты ведь, считай, единственный в моем окружении, кто умеет не только мечом махать, но и думать.

Барон улыбнулся, довольный похвалой. Граф же отвернулся к окну, пряча усмешку. Была еще одна причина, из-за которой Гелен был ему нужен. Главная и основная причина. Но о ней барон пока не должен знать ничего.

Гелен спускался по лестнице в смешанных чувствах. Сквозь пену недовольства, что он так старательно взбивал во время разговора с графом, все явственней проступало облегчение. Как ни горько было это признавать, барон не очень-то хотел возвращаться домой.

Он запустил руку за пазуху, вытащил небольшой медальон и щелкнул крышкой. Внутри скрывался свадебный портрет Гелена и Изабеллы. Они смотрели в глаза друг другу и выглядели невероятно счастливыми. А еще в медальон было встроено нечто вроде крохотной музыкальной шкатулки, при открытии крышки игравшей простенькую, но приятную мелодию. Она лишь отдаленно напоминала ту, что играли на их свадьбе, но Гелену нравилась. Он мог слушать ее часами.

Гелен полюбил Изабеллу давным-давно. Задолго до того, как их связали узы брака. И даже до того, как она вышла замуж за Макса, его младшего брата.

Гелен и Макс всегда были вместе. Гелен был сильнее, быстрее и умнее младшего, но у последнего было качество, которого напрочь был лишен старший. В отличие от Гелена, способного сутками напролет размышлять над какой-либо проблемой, бесконечно и мучительно долго перебирать варианты ее решения, Макс умел принимать решения. Не всегда верные, но всегда своевременные.

Именно благодаря этому качеству Максу, единственному из вассалов старого барона Тайлера — прежнего владельца замка Далем, удалось получить пусть небольшое, но все же собственное владение. И соответственно получить гордую приставку де Рем, а также право передавать рыцарский титул и свою вотчину по наследству. Ничего удивительного не было и в том, что барон Тайлер предпочел выдать дочь, красавицу Изабеллу, замуж за Макса.

После нелепой гибели брата на охоте Изабеллу взял в жены Гелен. День свадьбы был самый счастливый день в его жизни. Потому что уже через несколько дней он случайно стал свидетелем одной сцены. Как-то вечером он заметил, что жена плачет над портретом Макса.

Именно с этого вечера его денно и нощно стала грызть мысль о том, что он был лишь жалкой тенью брата.

Хотя он и старался ничем не выдать своих мучительных раздумий и переживаний, супруга все же почувствовала что-то. Уже на следующий день Изабелла стала интересоваться о причинах его изменившегося отношения к ней. Конечно, он уверил ее, что ничего не произошло. Что он по-прежнему любит ее. И это было истинной правдой.

Но уже через месяц, когда в Южной Армании вспыхнул пожар по имени Хаген, Гелен ушел в его банду. Ушел, надеясь перестать быть вечной тенью Макса.

В конце концов он добился своего. Но для этого ему пришлось стать тенью Хагена.

Глава 12

Об Охотниках по сию пору бытует множество красивых легенд. Но, в действительности, они были весьма неприятными людьми. Да и чего еще ждать от воров, разбойников, каторжников, в общем, отбросов общества? Но еще хуже было то, что выживали и становились настоящими Охотниками наиболее мерзкие и отвратительные из них. В общем, отъявленные негодяи, и это наиболее мягкое выражение, что можно для них подобрать…