Цитадель - Вячеслав Грацкий

— Но у нас было три процента… — заикнулся было бургомистр.

Острый как лезвие взгляд Виссена полоснул по нему, заставив побледнеть, и заскользил по лицам остальных. Мало кто выдерживал его больше нескольких мгновений. Ратманы и бургомистр предпочитали смотреть в стол, в стену, на соседа, но лишь бы не в глаза барону.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Более того, я отчасти сочувствую вам. Но брать на себя чужие обязательства я не собираюсь. Однако уверяю вас, я прибыл сюда прежде всего для того, чтобы наладить с вами, господа, добрососедские отношения. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы найти с вами общий язык…

Айрис стиснула зубы. Упускать такого случая было никак нельзя. Два неудавшихся покушения на Арлона — это было уже чересчур. Барон Эдгар не должен был уйти отсюда живым. А Охотники…

Ей еще никогда не приходилось сражаться с Охотниками, хотя наслышана она была о них преизрядно. Но слухи есть слухи. Тем более слухи о героях. Так она полагала всегда. До самого последнего времени. Пока несколько дней назад не наткнулась на Проклятого. Она узнала его сразу. И сразу поняла, учуяла всеми своими чувствами — перед ней стояла сама Смерть.

Но эти двое… В них не было ничего от Проклятого. Они выглядели как обычные воины. Как рыцари. Так чего же ей опасаться? В крайнем случае она всегда успеет сбежать. С ее скоростью это не составит особого труда.

Айрис бесшумно перебралась по балке и спрыгнула вниз, оказавшись за спиной барона. Точнее, за высокой спинкой его кресла. А в следующий миг ее ладонь, пробив кресло и железный панцирь, погрузилась в сердце барона.

Члены магистраты не сразу поняли, что произошло. Вначале они увидели, как сверху мелькнуло что-то. Потом — как изменился в лице и ткнулся носом в стол барон Виссен. А затем из-за кресла барона выступила незнакомка, глаза которой полыхали адским огнем. Захохотав, она швырнула на белую скатерть окровавленное сердце. Оно влажно чавкнуло, и в лица людей брызнуло кровью.

Хаос воцарился в зале. Члены магистрата заметались как безумные, оглашая воздух истошными воплями. Некоторых тошнило, некоторые пытались заползти под стол. И лишь единицы бросились к выходу.

Айрис осталась на месте, упиваясь ощущением собственного всемогущества и ароматом страха, заполнившего зал. Она чувствовала себя богиней смерти. Она чувствовала, что может все! Поймать и разорвать в клочья любого, всех, кто попадется ей на пути!

Потерявшие от ужаса разум, ратманы слепо тыкались туда-сюда, размахивая руками, сшибая канделябры, стулья, друг друга. Перепуганная толпа напомнила Айрис стадо диких свиней, поднятых загонщиками.

И еще она вспомнила, как охотилась в лесу. На диких свиней. Как те бежали от нее, визжа от ужаса, и как она настигала их, и как разрывала их сладкую плоть зубами и когтями… Охваченная охотничьим азартом, Айрис вспрыгнула на стол и присела, готовясь к броску, ее ноздри трепетали, вылавливая из воздуха страх и запах человеческой плоти.

Ее остановили Охотники. Когда они руганью и пинками стали выгонять людей в коридор, Айрис вдруг поняла, что если кто и должен еще умереть, так это они. Парализующий страх, оставленный Проклятым, следовало выжечь, стереть из памяти кровью. Человеческой кровью. Кровью Охотников. И пусть эти двое — не Проклятый, пусть. Хватит и того, что они — Охотники.

Когда последний из перепуганных горожан с воплями скрылся в коридоре, Охотник-здоровяк запер дверь и накинул засов. Долговязый же по-прежнему маячил перед балконом.

Айрис хохотнула. Глупцы! Они думают, что она собирается бежать. Они думают, что это они — Охотники. Что ж, сейчас они сполна заплатят за свою самонадеянность!

Айрис пригнулась и, растопырив руки, прыгнула в атаку. Первым должен был умереть самый неуклюжий и неповоротливый — толстяк.

Рикерт проснулся, когда солнце уже сползло за городскую стену. В комнате пролегли густые тени, слышались первые трели сверчка. Было непривычно тихо. Нет, снизу, из харчевни неслись чьи-то разухабистые песни, во дворе, как обычно, вяло переругивались слуги, хрюкали свиньи и всхрапывали кони под навесом. Но все же по сравнению с обычными здесь шумом и гамом это была почти тишина. Трактир, а с ним и город как будто притихли. И к наступающей ночи это не имело никакого отношения.

Рик вскочил на ноги, ощущая себя зверски голодным и, возможно, из-за этого — непривычно бодрым. К тому же совершенно не беспокоило колено, не ныли раны, и это было настолько необычно, что он на мгновение даже подумал, что все еще спит. Машинально ущипнул себя за руку, подхватил посох, сделал несколько взмахов, и, о чудо, не больно! Он чувствовал себя сильным, ловким и совершенно здоровым. Как когда-то, лет эдак пять назад. До того, как угодил под обстрел проклятых пушек под Туримом.

И тут он вспомнил слова Айрис. Она, кажется, собиралась недавно поставить его на ноги. Неужели ей это удалось? Сердце Рикерта наполнилось благодарностью к девушке и тотчас же — тревогой. Она опять ушла куда-то в ночь!

Рик подбежал к столику. Там стоял кувшин с вином, остывшее жаркое и несколько слов, вырезанных ножом на столешнице.

«Миня не ищи, — было выведено корявыми буквами. — Будиш нужен — найду».

С трудом разобрав каракули, Рик покачал головой. Конечно же он не оставит ее. Неужели она думает, что может приказывать ему? Вот только где она может быть сейчас?

Рикерт вдруг похолодел. Он вспомнил, чего она добивалась в Арлоне, а потом вспомнил то, о чем судачили утром на каждом шагу в Торенте. Барон Виссен фон Херлен, новый владелец замка Дракенберг, обещал сегодня прибыть в город для встречи с городской верхушкой.

Какое именно безрассудство задумала на этот раз Айрис? Укокошить или обокрасть барона? Так или иначе, но Айрис будет там же, где и барон, то есть — в городской ратуше.

Опустошив полкувшина и жуя на ходу мясо, Рикерт шагнул к выходу. И увидел еще несколько слов, вырезанных крупными буквами на двери: «Идиот! Тибя убьют! Вернись!»

Арсиус с грохотом врезался в дверь, припал на одно колено, но тут же выпрямился. Из-под шлема донесся булькающий смех.

— Гумберт! — прорычал он. — Пошла потеха!

Айрис сдвинула брови. Доспехи толстяка выдержали ее удар, похоже, толщина их превышала все разумные пределы. Айрис перевела взгляд с толстяка на долговязого. Возможно, начать следовало с него?

Гумберт заложил копье в метатель и вскинул руку.

— Лови, тварь!

Айрис отпрыгнула, копье с такой силой ударило в стену, что там заклубилось пыльное облачко, каменные осколки брызнули в разные стороны.

Девушка метнулась к долговязому. Тот поспешно отбросил копьеметатель, распахнул плащ и наставил на демона арбалет, висевший на цепочке. Оружие несколько отличалось от обычных арбалетов, но она не заостряла на этом внимание. До Гумберта оставалось всего-то пара прыжков.