Становление. Том 3. Стезя отступника - Семён Нестеров

даже сообразить, что происходит, и лишь подняла голову, прислушиваясь к приближающемуся топоту. Сначала я хотел пробежать мимо, но не смог удержаться от соблазна. Прямо с разбега я метнулся на шею ошарашенной птице. Клыки вошли глубоко в плоть и сомкнулись железной хваткой. Импульс движения был настолько велик, что, вцепившись в добычу, волк не затормозил, а выдернул жертву с насиженного места, протащив по земле. Я расцепил хватку в тот же миг, как мои лапы вновь коснулись земли, и развернулся осмотреть результат нападения. Трава была залита кровью из разорванной артерии, шея превратилась в сплошное месиво, сама птица погибла практически мгновенно и лежала, даже не конвульсируя. Помнится, Ксардас как-то упомянул, что иногда охотится в облике мракориса. Страшно представить, на что он был способен, если оборотень-волк оказался такой мощной машиной для убийства.

Во рту остался привкус крови, по венам от удачной охоты распространился адреналин и ещё какие-то неведомые стимулирующие вещества, создающие неповторимую гамму переживаний. Дамарок как-то говорил, что животные подобны механизмам и не могут подчинять своей воле низменные инстинкты. Только люди способны сознательно противиться действию гормонов, которые выплёскиваются в кровь в зависимости от внешних воздействий. Именно этим по мнению алхимика человек и отличался от животного. Помня об этом, я постарался отстраниться от возникших ощущений, чтобы лишний раз не подпитывать звериную натуру и вновь не потерять контроль над собой. Захотелось сожрать добычу сырой, я отогнал эту мысль и угрожающе оскалился остальным птицам, которые за это время лишь успели вскочить. Заверещав, они бросились прочь. Их скорость была смешной по сравнению с волчьей. Я мог разметать их за несколько мгновений, оставить беспомощно умирать и трепыхаться на земле, истекая кровью…но я победил и этот порыв, развернулся, и продолжил бег в сторону цели.

Не долго мне пришлось двигаться без помех — по дороге мне повстречался человек в доспехах стражи Гомеза — скорее всего, следопыт, изучающий земли орков и следящий за окрестностями Старого лагеря. Стражник стоял практически ровно у меня на пути, обходить его было накладно, да и оставался риск издали получить болт в бок — неизвестно насколько метким и удачливым был мой визави. Я не стал менять направления, упрямо двигаясь вперёд. Мне оставалось до него совсем немного.

Волк приближался с неумолимой быстротой, отсчёт до решающего броска пошёл на секунды, расстояние до цели уменьшалось с каждым шагом. Пятьдесят метров — человек заметил угрозу. Сорок метров — в спешке выхватил арбалет. Тридцать — наклонился зарядить оружие. Двадцать — потянул тетиву изо всех сил. Десять — выпрямился наложить болт. Ещё через мгновение он был бы готов стрелять, но я оказался быстрее и в стремительном прыжке сбил его с ног. Человек был существенно тяжелее моей предыдущей добычи, но и он оказался не способен устоять. Следопыт свалился навзничь, ударился затылком о землю, я приземлился на его грудь. Арбалет вылетел из рук стражника куда-то в сторону, тетива щёлкнула и болт устремился вдаль, мимо цели. На секунду человек оказался полностью в моей власти, его незащищённая шея была прямо перед моими глазами, слюна из открытой для смертельного укуса звериной пасти капнула на кожу, глаза жертвы округлились от ужаса. Я практически физически ощутил предсмертный страх лежащего подо мной, почувствовал пьянящее упоение и радость победы. Зубы щёлкнули в дюйме от оголённой шеи, рассекая воздух, я сжался упругой пружиной и прыгнул вперёд, оставив лежащего позади. Он остался жив — человеческое во мне всё же возобладало над животным, совесть осталась чиста, а безумный марафон продолжился. Не оглядываясь, волк помчался дальше, напрямик к своей цели.

Убивать встреченного следопыта мне не требовалось, он был лишь мелким препятствием на пути. Однако, когда я возвышался над ним, волчья ненависть едва не захватила меня целиком. С превеликим трудом я сохранил контроль и выиграл эту внутреннюю битву, не запятнав себя ненужным убийством. После случившегося стражник не смог оправиться достаточно быстро, чтобы вновь зарядить арбалет и выстрелить мне в спину. Скорее всего в тот момент он продолжал лежать и воздавал хвалу Инносу за избавление от неминуемой гибели, а то и вовсе каялся во всех грехах. Я не испытывал больших иллюзий насчёт совести и честности каторжников, однако хотелось верить, что взгляд в глаза смерти направит разведчика на путь искупления и покаяния.

Остаток пути я размышлял о случившемся, укреплял свою ментальную защиту, чтобы не допустить повторения недавнего буйства. Я понял, что мой план совершенно не доработан, а убийство посыльного не принесёт желаемого результата. Волк не может забрать книгу, и если я это сделаю, то, когда найдут тело возникнет масса вопросов. Если же оставить книгу рядом с трупом, это лишь немного отсрочит церемонию, ведь сектанты вскоре пошлют кого-нибудь на поиски пропавшего. Пока я думал, что предпринять, впереди замаячила фигура неспешно идущего человека. Он брёл вдоль окраины леса по проторенной тропе в Болотный лагерь. Приблизившись, я понял, что это несомненно именно тот, кого я преследую. Послушник небрежно размахивал книгой в такт своему движению, и, кажется, даже напевал какую-то песенку себе под нос. Поистине, Кор Галом существенно упростил мне задачу, послав на дело такого разгильдяя.

Я углубился в лес, чтобы застать шедшего врасплох, выскочив из зарослей. Сделав небольшой крюк, я вышел впереди нерадивого послушника. Двигался я нарочито медленно, не выдавая своей неестественной реакции, которая, кстати, к тому времени уже немного уменьшилась, так как организм довольно быстро нейтрализовал эффект выпитого зелья. Оскалившийся волк загородил дорогу, но курьер далеко не сразу обратил на это внимание, продолжая приплясывать, как ни в чём ни бывало. Я даже немного растерялся — походило на то, что он и вовсе пройдёт в метре от меня, даже не подумав испугаться. Однако, до этого не дошло. Неожиданно расслабленный послушник застыл на месте и резко повернул голову, уставившись прямо на волка. Я оскалился, для убедительности зарычал и сделал медленный угрожающий шаг в его сторону. Курьер попятился, зажал книгу в левой руке, правой потянулся к поясу, где висела дубина, больше похожая на простую тяжёлую палку с парой тупых заржавевших шипов на конце. Угрозу матёрому хищнику она могла представлять, разве что, если, изловчившись, ткнуть ей в глаз.

Управляемый мной волк продолжал рычать, неспешно двигаясь вперёд. Я решил не убивать послушника, а напугать, заставить его забежать поглубже в лес, где поиски потерянной книги станут непосильной задачей. Мой план удался лишь отчасти. Послушник, действительно, не выдержал запугивания и бросился со всех ног наутёк, однако помчался он не в