Становление. Том 3. Стезя отступника - Семён Нестеров

— я рисковал не успеть догнать намеченную цель. Немного поколебавшись, я достал зелье скорости, откупорил пробку и поставил склянку неподалёку. Рискованно пить снадобье в образе зверя, но без этого вся затея с высокой степенью вероятности могла провалиться.

Собравшись с духом, я развернул свиток превращения в волка и зачитал кодовую фразу. Дальнейшее произошло стремительно — меня подняло ввысь на добрые полметра, вокруг образовался голубой сияющий шар, тело потеряло форму, будто растворившись в магическом дыму вместе с одеждой и всем, оказавшимся внутри сферы. На мгновение, всё что мне осталось — это пустота и страх, подобный тому, который я испытывал при первой телепортации. Несмотря на то, что я уже однажды трансформировался, этот раз был или, по крайней мере, казался совсем иным. Боли не было, и я даже не уловил момент, когда вновь почувствовал под собой опору. Приятная прохлада коснулась всех четырёх лап. Я крепко впился в землю когтями, боясь потерять её снова. Заклинание удалось, и я счастливо завилял хвостом.

Вместе с новым телом, накатились и непривычные ощущения. Шерсть неудобно вздыбилась на боку, я хотел поправить её рукой, но ничего не вышло. Я сел, изогнулся и неуклюже ткнулся головой в рёбра. Твёрдые, пахнущие псиной волосы неприятно коснулись оголённой кожи носа и защекотали ноздри. Я фыркнул, лизнул выбивающийся клок шерсти, пригладив его, и неприятное, донимающее меня ощущение, наконец, улеглось. От стресса и страха, вызванного превращением, сердце билось необычно быстро даже для волка, становилось жарковато и я высунул язык, почувствовав, как от охлаждающейся пасти по телу распространяется приятная свежесть. Только после этого я огляделся по сторонам. Мир был непривычно серым и однотонным, к какому я привык в сумерках, а не ярким солнечным днём. Я посмотрел наверх, и солнце глянуло на меня в ответ, обжигая своим ослепительным, совершенно белым светом. Всё было в порядке, я понял, что визуальные изменения связаны лишь с особенностью волчьего восприятия, а не с провалом во времени.

Мне вспомнилось, что есть какая-то цель, ради которой я здесь, но я не мог на ней сосредоточиться, в голову лезли всякие посторонние мысли. В нескольких метрах стояла открытая бутылочка зелья. Повинуясь неясному порыву, я подошёл к ней, обхватил зубами. Острые клыки впились в стекло, и я испугался, что горлышко может разбиться. К счастью, оно выдержало, и я, запрокинув голову, влил в глотку противное жгучее зелье, сморщился и отбросил ненужную стекляшку. Она отлетела на удивление далеко, ударилась о скалу и разлетелась на кучу осколков, которые упав, затерялись в густой траве. От отвращения захотелось выть, я сдержался в последний момент. Эликсир впитывался очень быстро, я ощутил невероятный прилив сил, захотелось мчаться вперёд, впиться кому-нибудь в глотку, разорвать на куски, промчаться смертельным вихрем по лагерю охотников, сея смерть и хаос. Где-то поблизости отчётливо ощущался запах человека — это, несомненно, был Кавалорн. Чёртовы людишки не оставили зверям места на этой земле, истребили моих родственников, загнали в глухие леса. Они должны за это ответить. Смерть — достойная расплата. Слюни потекли из пасти, я сглотнул, предвкушая вкус свежей тёплой крови.

На мгновение наваждение рассеялось, и я устрашился своих мыслей — волчья сущность прорывалась в моё сознание, грозя окончательно помутить разум, лишить рассудка. Моя человечность теплилась где-то на краю восприятия, я едва осознавал себя магом огня. Уроки, изложенные в книге Ксардаса, спасли меня от неминуемого помешательства. Способы защиты от демонов пригодились и здесь. Было необходимо укрепить своё самосознание, возвести ментальную защиту, своего рода стену, хранящую разум от посягательств. Когда я проделал всё это, стало легче, злость и ненависть улеглись. В голове, если считать, что моё сознание в тот момент обитало именно там, прояснилось.

Я понял, почему в образе шершня не ощущал ничего подобного. Волк был млекопитающим, имел сознание, гораздо более развитое, чем у насекомого, его восприятие мира было намного ближе к человеческому, а потому воздействовало на меня сильнее. Шершень лишь созерцал и подчинялся примитивным инстинктам, волк же мог рассуждать, испытывать низшие эмоции, жаждать чего-то, ненавидеть. Именно поэтому нужно было защититься от волчьей натуры, не дать ей возобладать. Никогда раньше я не думал, что трансформация может быть настолько опасной. К счастью, я был достаточно подготовлен и справился с происходящим, хоть и с трудом. Оставалось только восхищаться мужеством Диего, которому довелось примерить на себя шкуру мракориса. Какой же железной волей должен был обладать следопыт, чтобы не устроить жестокой бойни в лагере и успешно превратиться назад в человека? Я зауважал своего друга ещё сильнее.

Нельзя было терять время, и я побежал в сторону Старого лагеря, чтобы, обогнув его ближе к подножию скал, выйти на дорогу к Братству. Иного проторенного пути туда не существовало и именно так должен был двигаться послушник с альманахом. Теперь, когда я полностью контролировал мысли, чувства и действия волка, которым стал, можно было приступать к исполнению задуманного. Едва успевая переставлять лапы, я вихрем промчался мимо хижины Кавалорна. Охотник в это время возился со стоящим на огне котелком и заметил несущегося сломя голову хищника уже когда я миновал его. Вряд ли он вообще понял, что это было — я бы на его месте не поверил, что обыкновенный с виду волк может нестись со скоростью разъярённого мракориса. Мне было всё равно, что подумал призрак и будет ли он пытаться подстрелить меня — благодаря вылаканному зелью я стал практически невозможной мишенью. Разве что истинный снайпер, такой как Диего, мог поразить настолько стремительную цель, но даже он скорее всего просто пришёл бы в замешательство, увидев такую неестественную картину.

Я не заметил, как Старый лагерь остался позади. Моё новое тело получало истинное удовольствие от яростной гонки, целая серия неведомых человеку ощущений захватила меня целиком, обыкновенный бег оказался сложным искусством, мне не сразу удалось приноровиться и синхронизировать движение всех четырёх конечностей. В процессе участвовало всё тело, жилы и мышцы сжимались в положенное время, передавая импульс, будто по натянутой струне. Бывали также непредвиденные трудности, связанные со свойствами грунта: то рыхлая земля вылетала из-под лап, то когти скрежетали по камням, отчего я проскальзывал и терял равновесие. Один раз меня занесло особенно сильно, передняя лапа подкосилась, тело клубком прокатилось несколько метров. Волчья гибкость и жёсткая шерсть спасли от травм и ссадин, я вскочил и продолжил бег, как ни в чём ни бывало, потратив лишь несколько секунд на разгон.

Небольшую стаю падальщиков угораздило оказаться у меня на пути. Крупная матёрая птица не успела