Заводские настройки - Александра Ручьева

нынешней работе: конструкторская документация разных форматов, извещения, служебные записки, приказы… по кругу. И плевать, что есть электронка: бумага, ручка и карандаш – наше всё!

Локация «Корпус № 1»

К сожалению, получать канцелярские принадлежности предстояло в первом корпусе. Там сидело высшее руководство, и по умолчанию большинство вопросов решалось именно там. Как Москва относится к регионам, так же и обитатели первого корпуса относились к нам, коллегам с «десятой площадки», как они называли наш корпус, – с лёгким пренебрежением, будто мы были надоедливыми комарами и нарушали их покой.

Сколько я получала канцелярии на отдел? Дай бог давали несколько ручек с синей пастой, столько же карандашей и вагон стержней – вот и весь наш улов. О ручках с чёрной пастой и чёрных стержнях мы только мечтали. Остальное разбирали более удачливые местные. Вернее, те, кто хорошо общался с кладовщицей Ивановой или с начальницей канцелярии Ардашевой. Мы же пока такой возможности не имели.

Зато мне предстояло познакомиться с бухгалтерией. Это особый мир, живущий по своим правилам, нарушив которые, вы рискуете заблудиться в лабиринте из кабинетов или куда вас там отправят подписывать бумаги. И это для того, чтобы получить хоть что-нибудь или отправить коллегу с инструментами в командировку.

В бухгалтерии даже были часы приёма посетителей для работы с документами. В кабинете, куда относили заявки на деньги для командировок, приём был после обеда, а там, где визировали накладные, – до. Попасть туда можно было только по персональной договорённости с необходимым человеком, иначе ждать следующего дня. «Опять эта десятая площадка!» – возмущались дамы, повелительницы «1С»-ки и калькуляторов.

А что мы? Начальство велело, и мы понеслись. Отправить человека в командировку за два дня? Легко. Это мой личный рекорд: я оформляла начальника. И в тот раз тоже со всеми договорились, чтобы быстро всё оформить. Увы, если нужно было срочно что-то подписать или сделать, приходилось просить босса придать ускорение нужным людям.

Если необходимо было быстро «протащить» извещение – бежали в первый корпус. Там выдавали особую бумажку, «бегунок», в котором расписывались разные службы. Какие – решалось по стандарту. Вот только прохождение квеста «Подпиши извещение» могло длиться неделями и при участии конструктора. Одни товарищи, ссылаясь на свой стандарт, могли рассматривать его несколько дней, других поди поймай на заводе. Самое печальное, что я почти никого не знала в первом корпусе, чтобы попросить о помощи.

Хуже было только тогда, когда я несла чужое извещение. Коллеги задавали вопросы, на которые я не знала ответов. Иногда я звонила нашему главному специалисту Романову, иногда Оксане Витальевне. Они помогали, но поторопить процесс, к сожалению, не могли. Вот и бегала я, высунув язык, между этажами, пытаясь собрать подписи.

Мне ведь потом объяснили, что моя должность приравнивается к профессии няни. Няни для сотрудников. И что надо чуть ли не за каждым бегать по всем вопросам. Опять. Опять надо всех доставать. Я не думала, что мне снова придётся ходить, звонить, узнавать нужную информацию. «Когда вы проверите? Вы сходили на медосмотр? Распишитесь в листе ознакомления. Когда подпишут извещение? Ах, не там поставила точку/запятую/дефис/букву (нужное подчеркнуть)…»

Бежать-бежать-бежать-бежать по кругу недовольных людей и радоваться, что не послали, не наорали или чем-нибудь не кинули. Романов рассказывал о том, как большое начальство упражнялось в метании подручных средств. Например, в него летали ботинки и документы. Так что мне ещё везло. Но всё равно кодекс этики существовал на заводе лишь для галочки.

Иногда приходилось стоять рядом и жёстко контролировать то, как коллеги выполняли мои просьбы. Довольно часто вопросы касались их лично. Я честно старалась помочь, но чужое равнодушие убивало во мне человека.

Только вопрос с канцелярией никто так и не смог решить. Мы даже дошли до главного конструктора, и почти ничего не изменилось. Кроме того, что на проходной перестали заглядывать в пакеты с нашей добычей. А ведь там было чему звенеть, например, скрепкам или большим папкам на кольцах. Их мы получали в удачные дни. А в остальном приходилось довольствоваться тем, что есть, или выпрашивать в первом корпусе ещё парочку ручек с чёрной пастой.

По документам заниматься бумагами для получения канцелярии должна была наша материально ответственная Эльвира. Но её хватало только на то, чтобы сформировать накладные и распечатать их. А подписывать бегали мы. Материально безответственная Эльвира. Она постоянно смотрела видео на телефоне – так была занята. Когда мы с девчонками припёрли её к стенке, пытаясь заставить делать свою работу, она заявила:

– Саша, мне эта канцелярия вообще по фигу.

– А за что вы зарплату получаете?

Эльвира не ответила. Разговаривали мы громко на весь зал. Потом вмешался начальник её отдела, и в следующий раз подписанные накладные нам принесли.

На складе я замешкалась, вынимая свёрнутые в треугольник пакеты.

– О, у меня так же пакеты хранятся, – заметила Иванова. – Ты не торопись. Я пока всё соберу.

– Елизавета Сергеевна, нам бы чёрных ручек. Подписывать нечем…

– Вы из «десятки» постоянно приходите, плачете, что ручек нет. Так где я вам их возьму, если не закупают? – отвечала кладовщица. – Даю, что есть.

Однажды Иванова привела Ардашеву, которая закупает канцелярию, посмотреть, кому и сколько достаётся. Видимо, надоело выслушивать от нас возмущения.

Ардашевой наплевать на десятый корпус. Уж не знаю, по какому принципу она закупалась, но явно не по нашим заявкам.

– Вы поймите, у меня только сто тысяч на весь завод, что я могу купить? А ещё наборы для руководства по девять тысяч – это в первую очередь. Мы писали, просили увеличить финансирование, но нам отказали, – отбивалась она от нас.

Врала и не краснела. И эта женщина ещё вносила правки в наши приказы. Она докапывалась до того, что её не касалось. Однажды она спросила: «Почему в прошлый раз за Николая Сергеевича оставался Романов, а в этот раз Костя?» Зачем лезть не в своё дело?

Одни вопросы без ответов. И мы без нужных ручек.

Главный

Мой любимый Урал – край с богатой историей промышленности. Здесь и добывали, и плавили, и ковали металл. И не только. Такие заводы сильны традициями, именно там часто получали первый опыт работы вчерашние студенты.

За вновь прибывшим сотрудником закрепляли наставника. На прежней работе мой наставник был старше меня на пять лет, но это, скорее, исключение. Обычно они были взрослее.

Мне нравилось учиться у опытных коллег. У приверженцев «старой школы» свои подходы к работе, иногда кардинально отличающиеся от современных. Со временем я осознала, что именно на них