Мы раскрываем убийства - Ричард Томас Осман

и родные могут засомневаться в ее невиновности. А что, если это она? Может, правда она?

Вот что значит страховка.

Проблема в том, что есть один человек, который точно знает, что Эми Уилер не убивала трех инфлюенсеров. Один человек, который не купится на эти выдумки.

И этот человек — сама Эми Уилер.

Так почему бы ее не убить? Почему бы не всадить пулю в ее маленькую головку и не покончить с этим? К чему мне лишние хлопоты?

Живая Эми Уилер — мой маленький страховой полис. Но бывает, что страховку не выплачивают.

Как только она умрет, я сообщу властям, чтобы сверили образцы крови на трех местах преступления с недавно пролитой еще тепленькой кровушкой Эми Уилер.

Если она умрет, об этой истории уже никто никогда не вспомнит. Понимаете, почему мне так хочется решить эту проблему раз и навсегда?

Судя по всему, она еще жива, но это ненадолго. По крайней мере, я очень надеюсь, что ненадолго. Роб Кенна знает, как важна для меня ее смерть, и знает, какое наказание его ждет, если он провалит задание.

А после смерти Эми Уилер я, пожалуй, выясню, кто такой Джо Блоу, и прикажу убить и его.

Но это уже в другой раз — сейчас мои мысли заняты другим. Все контакты с «Максимальной защитой» нужно оборвать, но я планирую и дальше использовать инфлюенсеров для контрабанды денег. Инфлюенсеров сейчас развелось пруд пруди.

Компания «Вирусный контент», которую мы с Джо Блоу использовали для прикрытия, полностью под моим контролем, и я планирую и дальше продолжать ее использовать и искать инфлюенсеров с ее помощью.

Мало ли дураков на свете.

51

Вообще-то, на территории школы пользоваться телефоном нельзя. Детей же просят не брать с собой телефоны, поэтому, когда взрослый смотрит в телефон в школе, это как-то нехорошо. Впрочем, некоторые учителя не обращают внимания на это правило. На каждой перемене в учительской сидят, приклеившись к экрану, а если кто-то из учеников постучится в дверь, быстро прячут их и раздраженно цокают языком.

Бонни хотела бы сделать то же самое, но она всего лишь младший преподаватель и чувствует, что ей по статусу не положено пользоваться телефоном. С другой стороны, она же инфлюенсер, а значит, должна проверять лайки и ждать оповещений. Ей нужно хотя бы иногда проверять телефон.

Поэтому она сидит в кабинке в туалете для девочек возле классной комнаты с единорогами и читает письмо, о котором мечтала.

Письмо пришло не от Фелисити, а от некоего «комитета по бронированию». Сможет ли Бонни слетать в Сан-Паулу в четверг и сняться в трехминутном рекламном ролике для бренда органических красок? За двадцать тысяч фунтов. Комитет ждет подтверждения.

Бонни перечитывает письмо. Потом еще раз. Может, она ошиблась? Сан-Паулу, Бразилия? Двадцать тысяч? Серьезно?

Это просто невозможно.

Двадцать тысяч долларов… Да она заживет по-другому.

Она снова перечитывает письмо. Может, лишний нолик случайно приписали? Две тысячи, а не двадцать? Но она даже о двух тысячах не мечтала. Однако в письме четко сказано: двадцать, не две.

Бонни начинает плакать, стараясь не шуметь. Вспоминает подруг, что ее вдохновляли, велели хватать быка за рога и идти за мечтой. А она же почти отмахнулась, думала, с такими, как она, чудеса не случаются. Даже в то утро, когда она поехала к Фелисити Вулластон, она сомневалась в себе и чуть было не повернула обратно, чуть не передумала.

Ее лучшая подруга сказала, что это «синдром самозванца». Чувство, что ты недостойна, ничего не знаешь, недостаточно хороша в своем деле. Но Бонни поборола страх и села в ту электричку.

И вот к чему это привело. Она едет в Бразилию, и ей заплатят огромную сумму! Мама посидит с детьми, Бонни знает, что она не откажет. Что до работы в школе… Она, конечно, любит детей, ей даже нравятся некоторые учителя, но, если она уволится, вопросов не возникнет. Кое-кто из коллег даже порадуется за нее.

Бренд органических красок. А Бонни думала, все краски органические. Хотя, наверное, они бывают разные. Надо почитать. «Привет, я Бонни Грегор! Сейчас я в Бразилии, греюсь на солнышке. Стараюсь выбираться два-три раза в год, как говорится, отполировать загар…»

Надо сходить на сеанс автозагара.

«…а сейчас я расскажу вам про потрясающую краску, которая вам обязательно понравится. Многие об этом не задумываются, но не все краски органические, а для меня очень важно, чтобы краска была экологически чистой. Вот почему я так обрадовалась, когда узнала о…»

Надо узнать, как называется этот бренд.

«…краске ХХХ! В ней нет никакой химии, никаких „ешек“ и искусственных красителей… Только краска, полностью натуральная, без ароматизаторов и…»

В дверь стучат, и детский голос произносит:

— Мне надо в туалет.

— Минутку, — отвечает Бонни.

— Хорошо, — с сомнением соглашается голос.

Бонни становится стыдно, но дети все время хотят в туалет, а у нее особая ситуация.

Что же надеть? Хотя ей, наверное, скажут. Можно даже прикупить пару новых топиков. Ее золовка Кларисса в прошлом году летала на Барбадос и все уши ей прожужжала. Бонни представляет ее лицо, когда скажет, что летала в Бразилию.

Нет, так думать нехорошо.

Она пишет маме:

Спасибо, что веришь в меня. Люблю тебя, мама.

Бонни еще раз перечитывает письмо. Она пошла за мечтой, и ее мечта сбылась.

Она отвечает:

Уважаемый комитет по бронированию!

Спасибо за предложение, я подтверждаю участие. Из какого аэропорта вылет? Мне нужно забронировать гостиницу? Как называется бренд краски? Простите, у меня очень много вопросов.

Искренне ваша,

Бонни Грегор

Она нажимает «отправить» и в этот момент понимает, что благодаря «Вирусному контенту» ее жизнь вот-вот изменится навсегда.

52

Все случилось быстро. Впрочем, засады и не бывают медленными.

Как только они ступили за порог, молодой человек в футболке «Колдплей» зашел сзади с пистолетом, а Нельсон Нуньес тоже достал пистолет, преградив им путь спереди. Неудивительно, успел подумать Стив, прежде чем ему приказали лечь на пол лицом вниз; вот если бы на этом малом была футболка «Ван Хален», он бы пистолетом не размахивал. То ли дело «Колдплей». От парня в футболке «Колдплей» можно ждать чего угодно.

Стива и Эми привязали к стульям на кухне. Рози тоже привязали к стулу, но не обыскивали, потому что она сказала: «Валяйте, обыщите меня; то, что вы ищете, у меня в трусиках».

Нельсон, кажется, расстроен. Он не злится и даже не похож на злодея, хотя в кузове его «Лендровера» установлен пулемет. Но он явно чем-то опечален. Стив видел похожее выражение лица у вооруженных грабителей: тем казалось несправедливым, что их поймали. Но у Нельсона все карты на руках, чего ему расстраиваться?

— Мне донесли, что вы на острове, — обращается он к Рози.

— Неужто Ферди? — спрашивает Эми.

— Нет, кое-кто другой, — говорит Нельсон. — Мне велели сообщить, если я вас найду.

— И вы меня нашли, — отвечает Рози. — А это, случайно, не один обиженный русский миллионер, магнат химической промышленности?

— Нет, — говорит Нельсон. — По крайней мере, мне так не кажется.

— Значит, не Василий Карпин. — Рози многозначительно смотрит на Эми. — Честно говоря, я уже забыла, что он грозился меня убить. Так давно это было.

— А в чем проблема, шеф? — встревает Стив. Пора доказать, что от него есть прок. — Отпустите женщин, давайте поговорим по-мужски.

— Звонили из прошлого века, Стиви, — говорит Рози. — Тебя спрашивали.

— Извини, — отвечает Стив. Он знал, что ей не понравится это его «поговорим по-мужски».

— Но это даже мило, — говорит Рози. — И я понимаю, как сложно людям твоего поколения ориентироваться в современных реалиях.

Она права, думает Стив. Очень сложно.

— Короче, — вмешивается Нельсон, — вот в чем моя проблема. Мне предложили кучу денег за убийство одного из вас.