Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

просторнее камер в полицейском управлении, а потому всех четырех заключенных запихнули туда, где уже находились шесть человек. Там с них сняли цепи и сложили их на стол в центре помещения. Охранников здесь было несколько, и командовала ими высокая чернокожая женщина, сержант полиции со злобным выражением лица.

В течение следующего часа привезли еще человек тридцать заключенных. Их рассадили по камерам — по двенадцать человек в каждую. Потом ввели небольшую группу женщин — их появление приветствовали улюлюканьем и свистом. Женщин поместили в камеру в дальнем конце помещения.

После этого на протяжении нескольких часов вообще ничего не происходило. Принесли завтрак, но Стив снова отказался от еды — он не привык есть рядом с туалетом. Кое-кто из заключенных громко переговаривались между собой, но большинство мрачно молчали. Многие выглядели измученными. Никаких перепалок между охранниками и заключенными не возникало, и Стив приписал это тому, что они находились в подчинении у женщины.

Тюрьма совсем не похожа на то, что показывают по телевизору, мрачно размышлял он. В телерепортажах и фильмах камеры напоминают номера второразрядных гостиниц, там не увидишь ни грязных туалетов, ни избиения тех, кто, по мнению охранников, ведет себя не так, как надо. И громкой ругани там тоже не слышно.

Сегодня его последний день в тюрьме. Может стать последним. Если бы он верил в Бога, то молился бы об этом от всего сердца.

И вот, наконец, заключенных начали группами выводить из камер — по его расчетам, был полдень.

Стив оказался во второй партии. На них снова надели наручники и, сковав одной цепью сразу десять человек, повели в суд.

Зал суда напоминал помещение методистской церкви. Внизу стены выкрашены зеленой краской, затем, примерно на уровне груди, проведена черная линия, выше стены кремовые; на полу зеленый ковер, девять рядов скамей из светлого дерева.

И тут вдруг в самом заднем ряду Стив увидел отца с матерью.

Он был потрясен.

На отце военная форма, фуражка лежит на коленях. Он сидит, выпрямив спину, точно по стойке «смирно». У отца типично кельтская внешность: синие глаза, черные волосы, небольшая бородка, чисто выбритые щеки. Лицо напряженное, деланно спокойное. А мама сидит рядом — маленькая, полненькая, с таким знакомым, бесконечно милым и опухшим от слез лицом.

Стиву захотелось провалиться сквозь землю. Он предпочел бы вернуться в камеру к Свинтусу, лишь бы не видеть сейчас родителей. Остановился, как вкопанный, и тупо смотрел на них, задерживая всю цепочку заключенных. Стоял до тех пор, пока охранник не дал ему пинка, и только тогда, спотыкаясь, он побрел к первому ряду скамей.

Лицом к заключенным сидела женщина в мантии судьи. У двери дежурил охранник. Еще одним и последним официальным лицом в зале был чернокожий мужчина в очках, галстуке, одетый в черный пиджак и синие джинсы. Он по очереди спрашивал фамилии заключенных и сверялся с каким-то списком.

Стив осторожно оглянулся. На остальных скамьях для публики не было никого, кроме его родителей. Конечно, он был благодарен своим родным за то, что пришли поддержать его, — ни к кому из присутствующих здесь заключенных не пришел никто. И одновременно он предпочел бы пройти через все эти унижения в одиночку.

Внезапно отец поднялся и подошел к мужчине в синих джинсах.

— Да, сэр? — спросил тот.

— Я отец Стивена Логана. И мне хотелось бы поговорить с ним. — Голос отца, как всегда, звучал уверенно и властно. — Позвольте узнать, с кем имею честь?

— Дэвид Пуди, детектив. Это я звонил вам сегодня утром.

Так, значит, вот как папа и мама узнали, понял Стив. Следовало бы догадаться раньше. Ведь та женщина говорила, что должна проверить все его данные. И проще всего было позвонить его родителям. При мысли об этом телефонном звонке он досадливо поморщился. Интересно, что именно сказал им этот сыщик? «Мне необходимо проверить адрес Стивена Логана, который в данный момент находится в камере предварительного заключения в Балтиморе и обвиняется в изнасиловании. Вы его мать?»

Отец вежливо пожал следователю руку.

— Рад познакомиться, мистер Пуди.

Но Стив чувствовал, что отец ненавидит этого человека всей душой.

— Нет проблем, можете поговорить с сыном, — сказал Пуди.

Отец кивнул. Обогнул скамью с заключенными и уселся прямо у Стива за спиной. Положил руку ему на плечо, легонько сжал. Слезы выступили на глазах у Стива.

— Я не делал этого, отец, — тихо пробормотал он.

— Знаю, Стив.

Отец ему верит! И тут Стив не выдержал и заплакал. Плакал и никак не мог остановиться. Он ослабел от голода и бессонных ночей. Все, что ему пришлось пережить за последние два дня, вдруг навалилось на него, показалось совершено невыносимым и несправедливым, и слезы так и лились ручьем. Он лишь глотал их и вытирал лицо руками в наручниках.

— Мы хотели привезти тебе адвоката, — сказал отец после паузы. — Но просто времени не было. Едва успели сюда приехать.

Стив кивнул. Он будет сам себя защищать, если, конечно, удастся держать себя в руках.

Тут в зал ввели двух девушек. Наручников на них не было. Они уселись на скамью и захихикали. Обеим лет по восемнадцать, не больше.

— Как, черт возьми, все это произошло? — спросил отец Стива.

Тот сразу перестал плакать — надо было отвечать на вопрос.

— Просто я похож на того парня, который сделал это, — пробормотал он. Шмыгнул носом и продолжил: — И на опознании жертва указала на меня. И когда это случилось, я находился неподалеку, так и сказал в полиции. Тесты с ДНК докажут, что это не я, но готовы они будут только через три дня. И я очень надеюсь, что сегодня меня выпустят под залог.

— Скажи судье,