Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

class="p1">— Я ничего не знала о Служителях Клерреса, пока вы меня не похитили, — это была не совсем ложь. Я немного читала о них в бумагах отца, но недостаточно, чтобы быть готовой к тому, что на меня обрушилось.

— Наверное, потому что ты слишком мала, — задумчиво ответил Винделиар и посмотрел на меня с жалостью.

Я покачала головой. Мои волосы отросли настолько, что кудрявились под дождем, и с них стекала вода.

— Не думаю, что они настолько известны, как ты считаешь. Керф, ты слышал о Клерресе до того, как тебя наняли Служители?

Он медленно повернулся ко мне и уставился расширенными голубыми глазами, тупыми, как у коровы, пытаясь вникнуть в смысл услышанного.

— Тише! — шикнул на меня Винделиар. — Не задавай ему вопросов!

Винделиар наморщил лоб, и на лицо Керфа тут же вернулось обычное хмурое выражение, а глаза потухли. Выбрав момент, когда мимо пробегали два юных матроса, я вдруг встала и выпрямилась. Матросы посторонились, а один удивленно оглянулся. Я с улыбкой посмотрела прямо на него. Он споткнулся, устоял на ногах и отвернулся. Думаю, он бы заговорил со мной, если бы на него кто-то не прикрикнул. Приказ сопровождался хлопаньем веревки по леерному ограждению. Оба юноши убежали по своим делам. Я медленно села. Винделиар шумно дышал носом, будто только что пробежался. Вокруг меня все замерло, словно я плыла в лодке, а теперь тону в неподвижной морской пучине. Не глядя в лицо Винделиару, я попыталась повторить его фразу:

— Клеррес — сердце мира, а сердцебиение мира должно быть ровным.

Я всмотрелась в него сквозь пелену усилившегося дождя. По лицу Винделиара текла вода, и я не поняла, дождь это или слезы. У него слегка дрожал подбородок.

— Мы, те, кто служит Служителям, помогаем им поддерживать сердцебиение ровным. Тем, что повинуемся. Тем, что придерживаемся Пути.

— А что насчет тебя? — спросила я. — Что плохого, если ты пойдешь на праздник, поешь жареных орехов и выпьешь пряного сидра? В этом нет зла.

Его маленькие круглые глазки были полны страдания.

— Но и добра тоже. Единственное, что я должен делать, — удерживать мир на Пути. Вред может таиться в простых вещах. Я съем пирожное, а кому-то другому не достанется. Это как сдвигать маленькие камешки на склоне, пока он не осыпется и не похоронит под собой дорогу.

Слышала ли я когда-то давно что-то подобное? Его слова звучали странно, хотя мне и был ненавистен их смысл. Мне нечего надеяться на его помощь в побеге, если он считает, что Двалии известно его предназначение, и он следует её указаниям.

Будто услышав мои мысли, он сказал:

— Вот почему я не могу тебе помочь против неё. Если ты попытаешься сбежать, мне придется тебя остановить и вернуть обратно, — он покачал головой. — Она очень рассердилась, когда ты убежала в город. Я сказал, что не могу заставить тебя повиноваться. Однажды, в первый раз, у меня получилось. В тот день моя сила была свежей и мощной — Двалия подготовила меня к трудной работе, которую я проделал. Но с тех пор я не могу заставить тебя подчиняться мне. Она говорит, что я лгу. Она много раз била меня.

Его язык переместился за щеку, будто нащупал там болячку. Меня охватило виноватое сочувствие.

— О, брат, — я взяла его за руку.

Мою руку будто захлестнуло холодной водой, таким сильным было течение. Как прикосновение отца, когда он не ограждал своих мыслей, до того, как я научилась защищаться. Течение Винделиара выдергивало мысли из моей головы. Я ощущала, как он держит Керфа, словно затягивая веревку на его разуме. Керф не был слабаком. Он весь напрягался, будто пес, рвущийся на поводке. Я отдернула руку и, сочувственно похлопав Винделиара по предплечью, попыталась скрыть то, что почувствовала.

— Мне жаль, что она тебя за это наказала.

Он уставился на меня.

— Ты подумала о своем отце.

У меня сильно забилось сердце.

Стены, стены, стены.

— Всё время скучаю по отцу, — ответила я.

Он потянулся ко мне, и я встала.

— Мне так холодно. Пойду в каюту. Керф, ты не замёрз?

Глаза Керфа вспыхнули, и Винделиар отвлекся, чтобы призвать дернувшегося пса обратно к ноге. Пока он занимался Керфом и не следил за мной, по пути в каюту я оказалась вне его доступа. Матрос на палубе, который сворачивал трос, опустил руки и уставился на меня. Итак, Винделиар маскирует меня и контролирует Керфа. Но два дела одновременно его напрягают. Полезная информация.

Однако я вручила ему оружие, которое лучше бы ему не иметь. А если он догадается, что, соприкоснувшись со мной кожей, сможет проникнуть в мой разум? Я на него не оглянулась и постаралась не задерживаться на этой мысли. Теперь я сомневалась, что способна привлечь Винделиара или Керфа на свою сторону. Мимо прошел старый матрос в облепившей спину мокрой рубашке, шлепая по палубе босыми ногами. На меня он даже не глянул.

Через люк я спустилась по трапу в недра корабля, где меня ждала наша убогая каюта. Я пробиралась между висящими гамаками и матросскими сундуками, рассматривая людей, мимо которых шла. Несколько калсидийских торговцев, сгрудившись, ворчали на погоду и пиратов. Я остановилась возле них. На меня никто не взглянул, но из их беседы я узнала, что наш корабль славится как самый быстрый в Калсиде. Его неоднократно преследовали пираты, но ни разу не взяли на абордаж. Корабль также избежал столкновений с так называемым Таможенным флотом и проскользнул незамеченным мимо Пиратских Островов, так и не заплатив дань королеве Этте и её головорезам.

— А пиратские корабли, которые могут за нами погнаться, они из Таможенного флота? — громко поинтересовалась я, но ко мне никто не обернулся.

Спустя мгновение сидящий с краю молодой парень сказал:

— Забавно, что у королевы, которая правит Пиратскими Островами, проблемы с пиратами.

Седоусый торговец громко рассмеялся.

— Забавно и радостно для тех из нас, кому доводилось быстро проплывать мимо Пиратских Островов, надеясь, что король Кеннит нас не заметит. Он забирал корабль, команду, груз и поступал с ними по своему усмотрению. Те, кто не могли заплатить выкуп, становились жителями Пиратских Островов.

— Кеннит? Или Игрот? — уточнил юноша.

— Кеннит, — ответил мужчина постарше. — Игрота я не застал, он был гораздо более жестокой скотиной. Он забирал груз, убивал и насиловал команду и пускал судно ко дну. У него был живой корабль, а такие невозможно обогнать. Из-за Игрота торговля заглохла на годы. А однажды он просто исчез, — торговец уставился на юношу и насмешливо добавил: — Поговаривают, что в штормовые ночи