Обратный отсчет: Распад - Токацин

Минут пятнадцать он возился то с фиксацией образца, то с параметрами плазменной струи — в такой маленький объект тяжело было даже прицелиться, не то что отрезать кусочек. Наконец всё было готово, и Гедимин поднял сфалт двумя руками и щёлкнул переключателем. «Только быстро, пока не перегре…»

Если бы сармат не прикрыл глаза тёмным щитком, сетчатки бы у него не осталось. Защитное поле сдуло, но удар оно приняло на себя — корпус сфалта едва нагрелся, как и броня Гедимина. От испарившегося кристалла не осталось и молекулы — сармат искал их со сканером, пока в туннеле не загудела сирена: Вепуат потерял напарника и боялся опоздать на работу.

«Ничего. Совсем ничего,» — подытожил Гедимин, уже забравшись в глайдер. В туннеле остался закрытый тайник и следы взрыва плазмы; чужак не заподозрил бы ничего, кроме тренировки с плазмомётом, возможно, не очень удачной. «Видимо, поглощение шло, но слишком быстро. Перегрузка, попытка сброса… Хорошо оно взрывается. Лиску бы понравилось.»

Он вспомнил, что кристалл был из самых крупных, удобных для работы, и досадливо сощурился. «Ладно. Запомним — плазмой не резать.»

17 апреля 18 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Эй, Гедимин, — Вепуат, отправив дроны на разведку, неожиданно не уткнулся в экран передатчика, а повернулся к напарнику. — А оно у тебя не взорвётся?

Гедимин озадаченно мигнул. Взрываться тут, на одном из гранитных холмов Айви Спрингс, было нечему. В органике, собранной по оврагам, изредка встречались радионуклиды, но чаще — эа-вирус или инопланетные споры. Участки земли, не ободранной до материка, засеялись семенами, и сармат часто видел оттаявшие из-под снега ростки чего-то лиственного или даже хвойного. Окончательно потеплело; редкую ночь температура опускалась до точки замерзания воды, и зимние эфемеры сгинули вместе с сугробами, не оставив никаких следов. В справочнике говорилось, что их споры могут лежать в слое вечной мерзлоты или всверливаться в камень до следующей зимы, но Гедимин так и не понял, на чём эфемеры так быстро набирают массу. «Снежная мышь из споры — это одно. А актиния, способная сожрать сармата…» — где-то тут нарушались законы физики, и это немного раздражало. «А мог бы уже и привыкнуть,» — подумал Гедимин, неохотно вспоминая о Вепуате и его странном вопросе. «А ему чего надо?»

— Что взорвётся? — спросил он, глядя на мелькающие на горизонте хвостатые силуэты. «Фауна оттаяла,» — ухмылялся каждый вечер Ренгер, встречая ликвидаторов в штабе. Дежурный отряд выезжал на «оттаявшее» чуть ли не через день, и коллекция Ренгера пополнялась — он даже не брался за обработку, закидывая образцы в консервант. Клоа, хоть и вылетали из шахт и резвились в небе, проблем пока не создавали, и добыть их не удавалось. К разведчикам они вовсе не приближались — слабое излучение дронов их не интересовало.

— Ирренций в туннеле, — пояснил Вепуат, глядя на Гедимина с любопытством и опаской. — Ты его собираешь и собираешь. Но есть же критическая масса. Что, если взорвётся? Туннель на такое не рассчитан.

Гедимин, резко втянув в себя воздух, открыл было рот, чтобы рассказать, чем «хлопок» отличается от взрыва, и сколько ирренция содержится в местной руде, но вспомнил о бомбе из такой же руды — и рот закрыл.

— Не взорвётся, — пообещал он. — Мне это тоже не нужно. Доставай потом новый…

22 апреля 18 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— А это ещё на кой⁈

Сармат-медик, склонившийся над распластанным Гедимином, насмешливо фыркнул.

— Радуйся, что пункцию мозга не берём. А надо бы. Вы, ликвидаторы, в группе риска. Надо проверять как следует.

Он прижал пальцем полоску пластыря, провёл вокруг клочком ваты, стирая остатки крови, и выпрямился.

— Всё, вставай. Двигай к своим. Кто там на очереди?..

Ранка на бедре затягивалась быстро — через пару минут Гедимин её уже не чувствовал, но старался ни к чему не прислоняться, чтобы не содрать нарастающую кожу. Перед медчастью уже выстроилась новая очередь — проверка на эа-мутацию продолжалась. Гедимин покосился на расписание, вывешенное на двери, и еле слышно хмыкнул. «Будет сегодня медикам работы…»

В штабе ликвидаторов было тесно и шумно. Бойцы Скегги отправились в медчасть первыми, прямо с подъёма, и на этом их «работа» на сегодня была закончена. По пути к штабу Гедимин слышал выстрелы и видел силуэты, мелькающие над полосой препятствий. У входа в туннель маячили пятеро с плазмомётами и двое огнемётчиков, у оружейной стойки в штабе готовились к тренировкам ещё трое. Гедимин досадливо сощурился — туннель был занят минимум до полудня, а если Скегги решит устроить стрельбы…

«Вот тебе и поставил опыты,» — сармат, подавив тяжёлый вздох, сел за стол и придвинул к себе ящичек с обломками камня и фрила. Обрезки проводов были сложены отдельно, других металлических деталей не было — всё уходило на переработку, минуя руки сарматов, и даже проволоку Гедимин достал с трудом.

Несколько секунд он задумчиво рассматривал обломки, потом взял несколько мелких невзрачных камешков, подобранных за городом. Как и большая часть «образцов» в ящике, они были испорчены дезактивацией — от лежания в растворе меи настоящий цвет минерала сменился красноватым. «Надо почистить,» — Гедимин зажал обломок между пальцами и осторожно тронул поверхность «жалом» лучевого резака. «Быстро, пока не нагрелся…»

— Ничего срочного? — Скегги, пройдя вдоль стола, остановился рядом с Вепуатом. Тот сидел у окна, облокотившись на столешницу, и лениво нажимал кнопки смарта. Его дроны после утреннего проверочного запуска отправились на полку и с тех пор там лежали — до завтрашнего утра ни Вепуат, ни другие сарматы за город не собирались.

— Я бы сказал, — отозвался разведчик. — Сиди спокойно. Макаки празднуют, им не до нас.

Гедимин, в очередной раз услышав про праздник, тихо вздохнул. «Опять? А я-то думал, это на Луне много праздников…»

— Тем лучше, — Скегги на ходу хлопнул его по плечу и двинулся к оружейной стойке. — Я в туннель. И ты тут зря не сиди. Бластеры ещё остались, — выберись на стрельбище. И Гедимина