Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

Генерал отвёл взгляд и принялся что‑то вспоминать. Гронин не собирался его перебивать и просто молча ожидал продолжения. Ждал недолго.

– Лёша работал с нами некоторое время, а потом ушёл, и я снова остался один. Представляешь, на такую огромную организацию – ни одного действительно достойного кандидата в наше дело. Да, были толковые ребята, но ни одного на сотни тысяч, кто мог хотя бы приблизиться к нам с тобой. Представляешь? Иметь тысячи подчинённых, но чувствовать себя одиноким воином… Нет, я тебе такого не желаю. И я искренне рад, что теперь ты со мной.

Логинов плеснул себе ещё коньяка, добавил немного Павлу, который почти не пил, а только пригубливал, и в очередной раз поднял бокал.

– Давай за нас и за наше нелёгкое дело. За выдержку, за стальные нервы, за каменные сердца. Вздрогнем.

Впервые генерал не ограничился просто жестом, а захотел чокнуться, и Павел не видел причин ему отказывать. Раздался звон, и Логинов сразу залпом опрокинул в себя «коварную» воду. Крякнув, он выдохнул остатки воздуха и тепло посмотрел на Пашу.

– Я сделаю, что смогу, – искренне пообещал он. – Как минимум по твоему полку.

– Спасибо, Иван Павлович. Вы меня знаете – я слов на ветер не бросаю. Краснеть за меня вам потом не придётся.

– Знаю, старый друг.

Взгляд генерала лучился теплотой, но Гронин, делая поправку на количество выпитого стариком, не смог бы с уверенностью назвать её источник. Раз они пришли к консенсусу по этому вопросу, пора было вернуться и к первому.

– А что будем делать с Романовым?

– С летёхой? Он же умер, что ж с ним теперь делать‑то? – с хитроватой улыбкой, задал встречный вопрос Логинов.

Павел тоже улыбнулся, но оставался предельно собранным. В вопросе с Романовым Логинов только что взял разгон, но Павлу требовался какой‑то ответ. Хоть какой‑нибудь.

– А если вдруг выяснится, что он каким‑то образом остался жив? – идя ва‑банк, решился спросил Гронин.

– Тогда я бы советовал передать его нам. Я навёл справки и оказалось, что парень, несмотря на юный возраст, довольно известен. Если он всплывёт, вернее, когда всплывёт, неприятности будут куда серьёзнее, чем сегодня. Понимаешь?

Гронин кивнул вместо ответа.

– Так что смирись с тем, что его придётся слить. Без вариантов.

Логинов говорил уверенно и твёрдо, давая собеседнику понять, что дело и правда серьёзное. В этот раз Павел не стал сдерживать досаду и позволил ей проявиться в жестах и выражении лица. Разумеется, генерал это увидел.

– Слушай, Паша, – медленно заговорил он, – в этом ведь нет твоей вины? Это ведь была его личная инициатива, как ты и сказал, верно?

Его дружелюбный взгляд, даже несмотря на алкоголь, всё равно был дьявольски внимателен, и это не укрылось Гронина. Что бы ни говорил сейчас старый генерал – его мысли разительно отличались.

– Верно.

– Тогда чего ты так распереживался из‑за какого‑то пацана?

Поставив локоть на стол, Павел опустил лоб на ладонь и ответил, не глядя на собеседника.

– Витя Романов, – коротко ответил он. – Наш летёха – его сын.

Глаза генерала немного округлились и он позволил себе присвистнуть. Да, этого человека он знал не сильно хуже, чем самого Павла Гронина.

– Ну и тесен же мир…

– Витька был мне другом. И пацаны его мне, как дети. Вот почему я интересуюсь их судьбой, – объяснил Павел. – Причём пацаны неглупые, а старший так и вовсе весь в отца. Горячий, правда, пока что, и идеалист, но это у него постепенно проходит. Зато смышлёный, принципиальный, упёртый, при этом быстро обучается, много анализирует… в общем, почти наш человек.

Подумав пару секунд, генерал потянулся было к бутылке, но быстро отдёрнул руку и, глядя на Павла, тоже задумался. Он поверил Павлу – тому просто не было смысла лгать таким образом, но что толку? Вытащить пацана из пасти тигров, которые уже приготовились его съесть, было невозможно. Логинов никак не мог на них повлиять. Разве что тигры сами передумают или решат сожрать кого‑то другого.

– Извини, Паша. Я не знал, что это сын Романова, и мне тоже очень жаль, но я ничем не смогу помочь. За чем бы «Рассвет» не гонялся в Вольном – это было для них очень важно. Чрезвычайно важно. И теперь они хотят через торговцев сделать так, чтобы виновный был наказан, а все в «Булате» и гильдии помнили, что нарушать подобные приказы и лезть не в свои дела – очень‑очень плохо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ответ был неприятным, и Гронин не мог его принять. Он не собирался отдавать своих людей на расправу, и особенно это касалось таких проверенных людей, как Андрей Романов. Поэтому в данном случае Гронина не могли остановить никакие увещевания, просьбы или приказы. Если Андрей, ввязавшись в свои авантюры, погибнет сам – это одно, но просто отдать его на казнь в качестве жертвенного ягнёнка он точно не позволит. Точно не Андрея.

Однако у Павла пока что не было конкретного плана, как спасти парня. И Логинов, к сожалению, не помог ему его составить.

Глава 5.6

Путь из Днепра оказался беспокойным. «Анархистам» пришлось почти целые сутки провести, окапываясь вокруг железнодорожной насыпи, когда поезд остановился из‑за разрушенного вражескими диверсантами полотна. Каждую минуту ожидалась атака на эшелон, что держало всех в большом напряжении. Особенно добавлял остроты тот факт, что на весь состав из тридцати двух вагонов, было всего‑то около пятидесяти боеспособных защитников и почти тридцать из них составляли «анархисты».

Командир охраны эшелона очень настойчиво попросил рассредоточить подразделение Романова, вернее, Ростовцева, по всему составу. Настолько настойчиво, что Ростовцев сразу понял – откажись они и дальше придётся идти пешком.

Но, к счастью, миновало. Полотно восстановили рабочие, которые вместе с необходимыми материалами и оборудованием специально для подобных случаев следовали с поездом, и состав снова медленно продолжил свой путь. Только вот беззаботных разговоров больше не было, ведь оказалось, что война не осталась где‑то там, а следует за ними по пятам, напоминает о себе, угрожает. Теперь все были предельно собраны.

Помимо действий диверсионных групп в пути поезд подвергся ещё и артобстрелу. Откуда‑то из‑за горизонта по составу плотным огнём работала артиллерия, скорее всего, крымчаков. Казалось бы, раз сюда бьёт столько стволов – должен быть и эффект, но на деле то ли артиллеристы «Чаяна» оказались криворукими, то ли корректировщики. Или все вместе. Короче, как бы там ни было, но пострадали от обстрела только окрестный ландшафт и нервная система людей в поезде: все снаряды легли перед составом на дистанции от пятидесяти до полутораста метров, и даже не повредили полотно, хотя огонь, нужно отдать «Чаяну» должное, был плотным.

И снова единственными, кто в такой ситуации не проявил признаков волнения, оказались Косарь и Корнеев. Хоть они и находились в разных вагонах, но окружающие отметили особую реакцию обоих. Алексей лишь поднялся, подошёл ближе к двери вагона и, стараясь сильно не высовываться, спокойно наблюдал, как снаряды вспахивают землю впереди. Косарь же наоборот, смеялся, всячески веселился и подзадоривал невидимых горе‑артиллеристов, «корректируя» огонь. Даже редкий стук и скрежет долетевших до вагона осколков не останавливали и не отвлекали его.

– Господи, да что ж такое‑то?! Ребятки, подтолкните пушки на полсотни метров, что ли?! – перекрикивая грохот канонады, веселился Косарь. – Или лучше бы буханули! Тогда точно бы попали!

Смеясь, он повернулся и заговорил, обращаясь к стоящему к нему ближе всех Толе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Знаешь, что общего у артиллеристов и сапёров?!

Толе, судя по напряжённому выражению его лица, было совершенно не до шуток, но Косаря это не останавливало.

– И те, и другие всегда набирают номер правильно, потому что сапер боится услышать «Вы ошиблись», а артиллерист – «Вы не туда попали»!

Он снова громко рассмеялся, но, заметив, что Толе не весело, прекратил.