Белая мгла - Абдулла Мурадов

из дому, тетушка Марьям часто по вечерам заглядывала ко мне. Она усаживалась, придвинув табуретку поближе к нашей натопленной печке, вынимала из старой, пожалуй, как она сама, парусиновой сумки недоконченное вязание, и в ее огрубелых толстых пальцах начинали мелькать серебряными искорками спицы. Удивительно ловко подхватывала она кончиком стальной спицы шерстяную нитку, втягивала в петлю. Сколько бы я ни смотрел, не мог понять, как это она делает. За работой старушка рассказывала о своих сыновьях, разлетевшихся в разные стороны, как птицы из гнезда, о красавицах невестках, о любимых внучатах, для которых и вязала носки, варежки, шарфы. А нынче вот младшая невестушка заказала белый пуловер связать — сказывают, стали модными вязаные вручную крупной вязкой пуловеры. И тянется белая нитка из ветхонькой сумки; тянутся дни, недели, месяцы; кажется, не будет ей конца, как самому времени.

За работой старушка хвалит своих деток, гордится, что она ствол большого дерева. Только за все это время, пока у нее жил, не довелось мне увидеть, чтобы кто-нибудь из родни проведал тетушку Марьям. Скучно старушке. Если кто-нибудь зайдет из соседей — для нее праздник. Давно просит меня пригласить в гости друзей, обещает такой плов приготовить, от которого за уши не оттянешь.

А ребята, словно сговорились, еще ни разу не побывали у меня. Может, обиделись. А может, я сам, приглашая, не проявлял особой настойчивости. С Оразом, Садыком и Орун-баем мы видимся каждый день на лекциях, успеваем обговорить все интересующие нас вопросы. Но про новоселье они всякий раз деликатно умалчивают. И я не напоминаю. Нельзя сказать, чтоб я не хотел их прихода. Наоборот, мне давно хотелось, чтобы мои друзья посмотрели, как я обосновался на новом месте. Но вот тревожила мысль, что, придя ко мне, они заведут разговор о моей невесте. Тогда придется либо признаться, что я их обманул, или же назвать ее коварной ведьмой и предстать самому обманутым, но ни то, ни другое не могло возвысить меня в глазах ребят…

Все же я решил исполнить просьбу тетушки Марьям.

В перерыве между лекциями я отозвал Ораза в сторону:

— Послушай, приходите сегодня вечером ко мне, — сказал я.

Ораз положил руку мне на плечо и, глядя в упор, потребовал:

— Выкладывай причину. Устраиваешь той по случаю бракосочетания? Тогда нам надо успеть купить для вас подарок.

— Да нет, — поморщился я, будто проглотил что-то противное. — Тетушка Марьям обещала приготовить плов. А у меня давно дожидается вас бутылка азербайджанского коньяка "Гек гель". Такого душистого букета ты еще не встречал! — И я поднес пальцы, собранные в щепотку, к губам.

— О-о! Сегодня как раз суббота. Я согласен. С остальными братьями поговори сам. Ты же знаешь, коммунары не любят посредничества.

Мы ударили по рукам и разошлись.

Вечером у меня собрались гости. Пока мы сыграли партию в домино, тетушка Марьям приготовила плов. Она принесла его, уложив в большом фарфоровом блюде высокой пирамидой, и поставила посредине стола. Комната наполнилась будоражащим аппетит запахом острых приправ. Мы сгребли домино со стола и вооружились деревянными ложками. По словам тетушки Марьям, гораздо вкуснее есть плов деревянными ложками. Я извлек из-под кровати коньяк. Загляни туда кто-нибудь — не догадался бы, какую драгоценность он видит: бутылка валялась в углу, покрытая вся слоем пыли и окутанная паутиной. Но когда я ловким движением стер с нее тряпкой пыль, раздались возгласы восторга. Хозяйка сходила к себе, принесла хрустальные рюмки. Сама устроилась возле печки, принялась вязать. Как мы ни упрашивали ее присесть к столу, отказалась.

— Ешьте, пейте, детки дорогие. Вас же давно домашним никто не потчевал. А я тихонько посижу, полюбуюсь вами, — отговаривалась она ласково.

Ораз предложил выпить за здоровье тетушки Марьям. Мы поддержали его. Орунбай подтолкнул меня локтем, сказал на ухо:

— Знаешь, хозяин, я в первый раз пью из таких рюмок. Оказывается, приятнее, чем пить из пиал или граненых стаканов. Налей-ка еще…

— Попробуй сначала плов. Может, ты и такого плова не едал! — заметил Садык, впервые добровольно уступая первенство в стряпне.

Плов действительно был хорош. Прежде мне совсем не нравилось, когда среди разваренного, но рассыпчатого — можно по зернышку перебрать — риса попадались дольки чеснока и изюма. Казалось, они несовместимы. А сейчас я специально отыскивал их, разрывая ложкой желтую пирамиду на блюде, которая исходила горячим душистым паром.

Орунбай поерзал на стуле, затем торжественно произнес:

— За нашу коммуну! Чтобы она жила, и когда мы, закончив университет, разъедемся в разные стороны. Если наступит в жизни трудный час, пусть каждый из нас вспомнит о ней и будет уверен, что друзья придут на помощь!

Мы встали, над столом раздался переливающийся звон.

— Тетушка, дайте мне рецепт вашего плова, — обратился Садык к хозяйке, обгладывая куриную ножку.

— Это от руки зависит, сынок. Рука легкая — получится вкусно, тяжелая — лучше не берись готовить.

— У Садыка рука легкая, — сказал Орунбай. — Мы все им очень довольны.

— Уж лучше не давайте ему рецепта, — вмешался в разговор Ораз, — не то бросит университет, пойдет в кулинары.

Я покрутил ручку патефона, поставил пластинку. Комната наполнилась дробным — то сухим, режущим слух, то глухим, громыхающим, как весенний гром — перестуком депа. Ему вторил тонкий и нежный, как девичий голосок, звук гиджака. Ораз обнял Орунбая за плечо и вытащил из-за стола. Они танцевали, широко разведя руки, поводя плечами, играя улыбкой. Однако пуститься в такой пляс, чтоб искры из-под каблуков, мешала теснота. Тетушка Марьям положила вязанье на колени и не сводила с них ласкового восхищенного взгляда.

— Долгой вам жизни, детки! Будьте всегда веселы и счастливы, — приговаривала она.

Когда я пошел провожать ребят, было уже за полночь. Мы шли неторопливо темной узкой улочкой. У ворот тусило горели лампочки, раскачиваясь от ветра и побрякивая железными шляпками. Призрачный желтый свет стлался по мокрому тротуару. В выбоинах поблескивали лужи. Как мы ни старались обойти их стороной, ноги то и дело проваливались в холодную, подернувшуюся ледком жижу. Но ничего не могло сейчас омрачить нас. Право, хотел бы я видеть лица ребят, когда утром они увидят свои туфли и брюки, в которых предстоит идти в университет, забрызганными грязью. А пока что Ораз и Садык, обнявшись за плечи, вышагивали впереди, разбрызгивая лужи и мурлыкая потихоньку песню.

Мы с Орунбаем приотстали. Захлебываясь от восторга, он рассказывал об услышанной сегодня новости, будто где-то видели невесть кем сотворенный и откуда-то прилетевший космический корабль. А в Канаде якобы недавно таинственные пришельцы из других миров пригласили и увезли к себе в гости целое