Хроники орка - Юлий Стрелецкий

двухголовом варге набросился прямо на Мункэ. Кабанов было уже не остановить. Им не развернуться в сторону нового врага. А впереди их ждал старый. Я взмахнул крыльями и ушёл на вираж в сторону ставки Мункэ.

“Сколько орка не корми — он клыки точит.”

Народная мудрость.

Верен появился перед караульными легионерами, как всегда неожиданно. В воздухе захлопали крылья. Они лишь на мгновение подняли голову, а когда опустили взгляд, перед ними уже стоял человек в чёрном плаще, капюшоне и в аристократических чёрных перчатках на руках.

— Да здравствует Империя! — приветствовал он солдат.

— Кентуриона ко мне, — прокаркал ворон, когда караул ответил на его приветствие.

— Командуйте сбор, — приказал шуйца явившемуся по его приказу командиру когорты.

И через секунду легионеры начали выбираться из длинного шатра, составленного из накрытых шкурами рёбер какого-то огромного животного, где они сидели в тепле и тесноте.

— Мы идём в бой? — осмелился задать вопрос смуглый кентурион.

Типичный потомок харадрим, ещё в бытность Старой Империи в качестве рабов, завезенных в приморские провинции. После её падения, те из них, кто остался, сначала стали колонами, а затем крепостными крестьянами. Смешались с местным населением и почти растворились в нём. Лишь на юге ещё можно было встретить темнокожих людей. Откуда, скорее всего, и происходил одетый в кольчугу с латными вставками кентурион, чье тёмное лицо так необычно было видеть здесь на севере.

— Нет, — отрезал ворон.

И когда когорта построилась, он потянул её за собой из лагеря Мункэ в противоположную бою сторону: обратно к переправе через реку, покрытую тонким слоем льда.

Пока шли, кентурион вопросительно молчал. Видимо, оправдывал такое поведение нежеланием комиссара сражаться на стороне орков и приоритетностью защиты человеческого города. Но, когда Верен провёл свой отряд сквозь Деревянный Город и направил его прямо в чащу на одном из окружающих человеческое поселение холмов, на лице офицера отразилось крайнее недоумение.

— Мы не будем защищать город? — не выдержал Малыш, который, в отличие он кентуриона, забыл о субординации.

— Нет, — опять каркнул ворон.

И остановил когорту на вершине холма, откуда сквозь верхушки елей были видны лежащие, как на ладони, человеческие жилища.

— Стоим здесь, — скомандовал он. — Костры не жечь. Вести себя тихо.

Когда начало темнеть, на противоположном берегу реки появилась армия орков. Сразу стало понятно, кто одержал верх в сегодняшней битве. Впереди надвигающейся, как туча, массы первым делом бросалась в глаза бледнокожая фигура Хулагу верхом на не менее белом медведе. За его спиной топтались мамонты и овцебыки, рядом маячила фигура Улуга на двухголовом варге. А от города всю эту орду отделяла лишь холодная, едва схваченная тонким льдом река.

Между тем, задача пересечь её таким воинством не выглядела тривиальной. Город совсем не выглядел беззащитным. Как и положено торговым городам подобного типа, давным-давно заключившим договор с Империей, Деревянный Город имел свою собственную стражу. И сейчас эти ребята активно суетились, занимая посты на стенах и деревянных башнях, высотой и прочностью не уступающим каменным бастионам многих северных лордов.

Трос парома обрезали первым делом. И армия Хулагу, казалось, беспомощно застыла на своём берегу, вынужденная довольствоваться добычей, которую найдёт в лагере Мункэ.

В этот момент бледнокожий орк поднёс к губам свой рог и… нет, не подул в него. Кажется, не раздалось ни звука. Но ворон даже не увидел или услышал, а почувствовал, что шаман не выдохнул, а будто втянул воздух. И не просто воздух, а само тепло из окружающего мира. Незримые стрелы холода мгновенно пронзили всё видимое пространство. Всё замерло на несколько мгновений. На землю опустился какой-то противоестественный потусторонний холод. Даже больший, чем перед началом сегодняшней битвы.

Что-то затрещало и заскрежетало. Это поверхность реки прямо на глазах покрывалась толстым слоем льда.

Хулагу опустил рог и его медведь, повинуясь незримой команде, спустился к воде и уверенно ступил на только что появившуюся твердь. Медведь не провалился. И за ним двинулись мамонты, овцебыки, шерстистые носороги и варги.

Впрочем, это путешествие не было таким уж радужным. Видимо, даже волшебный лёд не мог дать стопроцентную гарантию. Вот один мамонт внезапно рухнул в образовавшуюся полынью. Он жалобно трубил пытаясь вылезти на скользкие края тёмного речного зева, но у него ничего не выходило. Некоторые из его наездников успешно выбрались на оставшийся целым край. Другим повезло меньше, и течение утащило их куда-то под прозрачный водяной панцирь.

У стен города тоже не всё пошло гладко. Заработали скорпионы на башнях, и два носорога упали на колени, утыканные тяжёлыми дротиками. Остальное воинство скучилось в нерешительности перед запертыми воротами. Один шаман знал, что делать. Пока он дул в свой рог, что создавало встречный поток воздуха, отклоняющий летящие в него стрелы, медведь, со всадником на спине, перелез через стену и раскидал стражу у ворот. А уже затем в открытые Хулагу ворота ринулась неудержимая толпа орков.

Всё это время Верен сидел на холме совершенно безучастно. Его маленькая армия мёрзла, ворочалась, нервничала, но строго выполняла приказ шуйцы — никто не разводил огонь, чтобы согреться. Все старались не бряцать оружием. Хотя было очевидно, что в городе сейчас такой шум, что никто бы ничего не услышал. Только Малыш ходил взад-вперёд, не находя себе места.

Когда стемнело, стало видно, что по городу пылают пожары. Возможно, кое-где ещё сражались отдельные жители и отряды стражников, но организованное сопротивление точно было подавлено. До легионеров доносились крики боли и отчаяния. Наконец, Малыш не выдержал.

— Сколько можно сидеть тут, пока там убивают людей? — высказал он мысль, которую, видимо, очень долго формулировал.

Никто не отреагировал на его слова. Легионеры хмуро молчали. А ворон не обратил на него никакого внимания.

— Как хотите! — в сердцах махнул рукой здоровяк и схватил свою алебарду. — Я сам.

— Стоять! — каркнул ворон с плеча шуйцы, когда Малыш сделал шаг по направлению к городу.

Малыш замер, привычный повиноваться приказам командиров. Но через секунду развернулся к Верену. Его пальцы до хруста сжимали древко алебарды. Круглые глаза были выкачены больше обычного.

— Ты, ты! — прорычал он. — Это всё ты!

Верен медленно встал.

— Стоять, — сказал он низким, на грани слышимости, голосом.

Взбунтовавшийся легионер замер, кажется, против своей воли.

— Кентурион, — тем же голосом приказал шуйца, — связать этого воина. Привязать вон к тому дереву.

Верен указал на ближайшее более-менее основательное растение. Никто не посмел ослушаться. Теперь Малыш метался у дерева, тщетно пытаясь освободиться от пут. А ворон вернулся на своё место и сидел всё так же безучастно.

“Человек человеку — орк.”

Народная мудрость.

Казалось, отряд под предводительством имперского комиссара так