Хроники орка - Юлий Стрелецкий

при этом каменные ограды, и создал сам посёлок, своей каменной стеной напоминающий крепость, давно ушли в неизвестном направлении. Их место заняли легионеры. Вернее, те, кому посчастливилось дожить до отставки и получить свой надел земли. Эту часть Империи называли “Диким Западом” не только за географическое расположение относительно столицы и суровость природы, но и из-за отсутствия или удалённости многих институтов государственной власти.

Когда Пипер прибежал в посёлок, пастух Джуга уже был тут. Хотя отставнику казалось, что первым должен был быть он сам. Пипер так спешил, потому, что с плоской лысой вершины горы, окружённой лесом, он увидел росчерк черного дыма на небе. Его не спутаешь с облаком. Это знак тревоги. Дело в том, что самооборона Чёрных Пастухов была на высоте. Воинственные горцы, прежние обитатели башен, покинули эти места, но обещали вернуться.

Пипер был уже немолодым, но ещё вполне крепким коренастым мужиком с лысиной, которую, наподобие всё той же полоныны (общее название пастбищ, вроде того, с которой вернулся он — слово, оставшееся от прошлых хозяев этих мест), обрамляли жидкие русые волосы, плюс глаза немного навыкате и вислые усы при неопрятно побритом подбородке. Но, самое интересное — это прозвище, оставшееся за ним ещё со времён службы: Ссыкун. При этом, своей кличкой Пипер даже гордился. “Это не значит, что я трус, — говорил он. — У нас в когорте таких была четверть. Перед боем невольно напустишь прямо на сандалии не выходя из строя. Зато потом легчает и уже не страшно. А то, что колени мокрые и бздит, так я легионер не фея. От нас в походе и так, как от свиней пахло. А если кто не верит, может проверить сам.” И недвусмысленно клал руку на рукоять короткого меча в грубых деревянных ножнах, давая понять, что проверять нужно не запах, а смелость.

С Джугой было ещё интереснее. Очень высокий, худой с копной седых волос, собранных на макушке в “дульку”, схваченную обрезком дикой лозы, и длинной белой бородой. Всегда в одной и той же серой тунике до колен, с накинутым на плечи плащом из бараньих шкур. Кажется, старый, но таким старым он был всё время, что односельчане его помнили. А помнили они его, кажется, всегда. Одного вспомнить никто не мог — откуда взялся Джуга? Он, то ли спустился с гор, когда первые ветераны поселились тут. То ли уже жил здесь в это время. В руке он крепко сжимал узловатый деревянный посох, разделяющийся на вершине, в подобие растопыренных деревянных пальцев. А за его длинным шагом неизменно поспевал огромный белый волкодав. Джуге бы ещё широкополую шляпу, вместо остро пахнущей бараньей шапки, и он сошёл бы за странствующего мага. Если бы в посёлке кто-то знал, как должен выглядеть такой субъект. Как и почти все в посёлке, Джуга был пастухом. Но при этом выполнял функции и старосты, и кого-то вроде служителя культа. Правда, не совсем понятно, какого. Ведь официального священника Бога Милосердного в Пастухах пока не было.

— Что случилось? — спросил Пипер у стоящего возле ворот посёлка седовласого великана. — Горцы вернулись? Кто зажег огонь?

Джуга отрицательно помотал головой и почему-то указал не в сторону перевала, в который упиралось ущелье, а вниз, в сторону долины. Чёрный дым из сигнальной башни поднимался где-то за его спиной.

— Я сам зажег огонь, — спокойно и с достоинством сказал он. — Люди идут из долины. Прямо сюда.

— Из долины? — удивился Пипер. — Может это торговцы? Но уже поздняя осень. Что им тут делать?

— Не торговцы, — отрицательно покачал головой Джуга. — Казаки. Три коша.

— Вольный народ? — опять переспросил Пипер.

Хотя прекрасно знал, кто они такие. Батраки и поденщики без собственной земли, которые кочуют семьями на своих повозках-кошах от посёлка к посёлку, по всей Империи в поисках работы. Часто живут прямо в этих домах на колёсах. Приходят, когда хотят. Обычно, нигде подолгу не задерживаются. Не дольше нескольких лет. Или пока есть работа. Такие ребята могут быть достаточно опасны. Они в состоянии постоять за себя. Как правило, вооружены простыми, но надежными арбалетами — оружием простолюдинов. И заточенными с одной стороны короткими мечами-скрамасаксами, больше похожими на ножи-переростки. Казаки могли сбиваться в курени — группы из нескольких кошей. Последние годы курени насчитывали десятки повозок и могли быть угрозой даже для мелких баронов.

— Да, — кивнул Джуга. — Но с ними ещё кое-кто. Человек в чёрном плаще и женщина-лиса.

Последнее Пипер не понял и, почесав небритую щёку, спросил:

— Ну и что? Может маршал пожаловал? Они чёрные плащи носят. Но казаки — да. Не понятно. Что они тут забыли? Урожай уже собран. Рабочие руки не нужны. Да мы и сами справлялись.

Джуга молча покачал головой и посмотрел в небо, где кружил чёрный ворон.

Когда курень приблизился к стенам Чёрных Петухов (ой, Пастухов), большинство жителей посёлка уже были за его стенами. И на. Перед воротами его встречала небольшая делегация во главе с Джугой и Пипером.

Но никакого человека в чёрном видно не было. На передней повозке рядом с обыкновенным казаком-возницей сидела только девушка, на плечах которой лежал воротник из лисьего хвоста.

В этот момент раздалось хлопанье крыльев, и все увидели, как из-за изгиба стены посёлка вышел человек в чёрном плаще и, спокойно, держа руки в чёрных перчатках на виду, двинулся в сторону собравшейся публики. Он встал так, что за его спиной оказались повозки, окружённые напряжённо смотрящими и уставшими с дороги людьми обоих полов и всех возрастов. Лошади, запряжённые в коши, при его появлении испуганно попятились.

— Всем здравствовать! — обратился человек к жителям Пастухов таким тоном, что это было похоже на приказ. — Меня зовут Верен. Это — моя жена Элис.

Он указал на девушку с лисьим хвостом.

— Я прибыл, чтобы занять свою землю, выделенную мне Империей, как её слуге, выполнившему свой долг. Как и каждый из вас.

Тёмный плащ был запахнут на его груди, защищая от стылого осеннего ветра. А капюшон скрывал лицо комиссара. Правда, наверно, уже бывшего. Так как серебряного браслета нигде видно не было.

— А кто эти люди? — спросил Пипер, указывая на повозки за спиной ворона.

— Эти люди будут жить на моей земле, — ответил Верен.

— А где служил наш брат по оружию? — Пипер перешёл на нарочито угодливый саркастический тон. — Я вот в Чёрном Легионе.

Пипер задрал рукав и показал татуировку с чёрным щитом, над которым были две скрещенные стрелы. Что означало не только принадлежность к определённому подразделению и его эмблему, но и род войск