Хроники орка - Юлий Стрелецкий

Башня, как башня. Им будет казаться, что она всегда была тут. И даже не будет интересно, что там внутри.

Наконец, я увидел её, башню, притаившуюся возле внутренней части внешней городской стены на самом краю Старого Посада. Я спланировал прямо на металлический флюгер в виде самого себя, то есть ворона, украшавший её острую крышу. Соскочил с него на выкрашенные в чёрный цвет доски. А оттуда на самый край нависающий над узким, словно бойница, окном.

Остановился и глянул с края вниз. Там, где, на земле у чёрной стены ожидаемо сидела она. Рыжая лиса подняла морду вверх и наши глаза встретились. Сцена почти, как в известной басне. Только без сыра.

Я прислушался: из приоткрытого окна доносился низкий голос Верена. Шуйца был неожиданно многословен.

— … сила не даётся просто так, — услышал я продолжение какой-то фразы. — Сила даётся только в обмен на большую жертву. На страдание. Хочешь получить физическое преимущество? Например, силу? Получишь, но в обмена на физическое же уродство. Например. Хочешь ментальные способности? Например, предвидеть будущее? Пусть на самый короткий отрезок времени. Заплати моральными страданиями. Несчастной любовью или потерей друга. И хорошо, если тебя предаст он, а не ты его. А ещё у каждой силы есть обратная сторона — уязвимость. Или слабость. У знаменитого героя была его пята. Помнишь?

Я на секунду отвлёкся и посмотрел вниз на лису. Лиса посмотрела на меня.

— … назгулы служат идее Единого Мордора. — продолжал Верен. — Они используют те же принципы инициации. Часто, жертвуют всем хорошим в себе ради большой и бОльшей цели. Чем мы хуже? Чем служение Империи, государству людей, менее важно? Но с тех, кому многое даётся, и больше спрашивается.

Я услышал шипение снизу и опять отвлёкся. Оказалось, что напротив лисы стоял непонятно откуда взявшийся чёрный кот. Морда сплюснутая, злая и наглая. Шрам наискось. Глаза хитрые и зелёные. Оба млекопитающих скалили зубы. Шерсть у обоих была вздыблена. Я громко каркнул, обозначив своё присутствие и сторону поддержки. Кот ещё раз зашипел и ретировался в одну из подворотен.

Я опять прислушался к тому, что происходило внутри башни. Мелодичный женский голос что-то неразборчиво спросил, а комиссар ответил.

— … предвидение — хитрая штука. Да, я могу сравнительно легко предсказать, что произойдёт в следующее мгновение или несколько. Это помогает увернуться от стрелы или подловить врага контр выпадом в ближнем бою. Считай это предчувствием, чутьём. Но долгосрочное предвидение — совсем другой уровень. Говорят, оно доступно специально тренированным оракулам. И то, с оговорками. Будущее — это не один путь. Представь, что через лес ведёт сразу несколько дорог. И проехать можно по любой из них. И все эти варианты видит оракул. Эти дороги где-то сходятся, а потом опять расходятся. Но по какому именно сценарию точно будут развиваться события, предсказать невозможно. Хорошо, если есть узловые точки, которые, нельзя избежать. Пусть это будет мост через реку, где-то посреди леса. И ты можешь сказать, что вот тут-то всё и решится. А в остальном… представь, что тебе нужно объяснить дилетанту что-то сложное, в чём ты хорошо разбираешься, а он нет. Если ты начнёшь говорить правду, всё как видишь, а видишь ты много вариантов и подводных камней, ему будет казаться, что ты сам ничего не понимаешь, не уверен в себе и, вообще, водишь его за нос. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил ласковый женский голос. — Но насаживать на кол людей вдоль границы с орками, чтобы напугать и показать свою силу дикарям, это чересчур. Тебе не кажется?

— Это были каторжане, а не местные крестьяне, — отмахнулся Верен.

— Всё равно, — настаивала девушка.

Я изловчился, взмахнул чёрными крыльями и пересел на створку ставни. Теперь я не только слышал, но и видел происходящее в комнате. И о том, что это была девушка, а не, скажем, дородная матрона, мог судить воочию. Девушка была одета в толстую стёганую конопляную тунику, поверх которой был накинут цветастый шерстяной плащ, обернутый несколько раз вокруг её стройной фигуры. Капюшон был скинут, из-за чего были видны рыжие, собранные в хвост волосы и тонкое красивое лицо со слегка вздернутым носиком и большими, суженными к приподнятым уголкам глазами. На ногах у девушки кожаные мокасины, всунутые в деревянные калоши — так удобнее ходить по грязным или покрытым мокрым снегом улицам.

— Естественно, после этого даже проход по улицам Лиона с орочьими головами на пиках легионеров смотрелся, как варварство, — продолжила свою мысль она.

— Понимаешь, — ответил Ворон, как бы не услышав её реплики, — у меня иногда бывают долгосрочные предвидения. Не часто. Но это не ясновидение. Во сне и, как в тумане. Но мне понятно только то, что я вижу тот самый мост. Ту самую узловую, неизбежную точку. И мне эта точка не нравится. И всё, что я делаю, подчинено желанию её избежать. Но это невозможно. А процесс, который мы не можем предотвратить, нужно возглавить и направить в нужное русло. Чтобы, как минимум, уменьшить потери.

— Значит ссылка? — помолчав спросила лиса.

— Ты знаешь, это приказ самого префекта. А значит, приказ Императора. Я не могу ослушаться золотого браслета.

“Терпи, орк — назгулом будешь.”

Народная мудрость.

Посёлок Чёрные Пастухи жители долины, где был расположен ближайший населённый пункт, гордо именующий себя городом, называли не иначе, как Чёрные Петухи. На слово “чёрный”, естественно, никто не обижался. Слово это означало простой люд — чернь. Ну или что-то страшное. А, значит, сильное и значительное. Правда, при этом имперские чиновники, маршалы, тоже носили чёрную одежду. С этой стороны название посёлка как бы являлось отсылкой к центральной власти. А с третьей, в составе войск имелся Чёрный Легион, куда ссылали провинившихся солдат и офицеров. И была эта ссылка, не то, чтоб совсем не почётной. Легион имел определённую репутацию. Была ли у значения слова “чёрный” четвёртая сторона, история умалчивает. Но вот насчёт Петухов, то есть Пастухов, всё не так просто.

Когда обитатели долины коверкали Пастухов в сторону Петухов, не за глаза, а в присутствии жителей этого самого посёлка, мог случиться казус, требующий вмешательства сил правопорядка: того же маршала или баронской дружины. Попросту говоря, мордобой. В то же время, пастухи никак не могли изменить сам нарратив, и были вынуждены, фактически, лишь оправдываться, защищаться или протестовать.

Ещё немного того, что нужно знать о населении этого посёлка. Никто из тех, кто был старше сорока лет, не являлся его коренным жителем. Те, кто когда-то построил каменные башни по краям кое-где довольно широкого ущелья, расчистил землю для пастбищ, соорудив