Хроники орка - Юлий Стрелецкий

как бы надето на один из пальцев птичьей лапы. Они знали, что такие камни зовут “оком Василиска”. Или, попросту, Василиском. И что такие браслеты Император выдает своим комиссарам по особым поручениям. Носитель торквата на левой руке обладает властью, выше которой только власть самого Императора и власть префектов провинций, у которых аналогичный золотой браслет на правой руке. Поэтому последних ещё называют десницами. А комиссаров, соответственно, шуйцами.

Слышали они и легенду о происхождении этого ордена. Ордена людей-воронов, посланников государя. Будто бы раньше в императорском замке жили ручные вороны. Их использовали в фельдъегерской службе для доставки посланий. Но не все послания можно передать с вороном. Впоследствии люди, одетые во всё чёрное, также начали выполнять эту функцию. Иногда даже одновременно с птицами. Им стали поручать не только передачу информации, но и контроль за выполнением поручений. Больше и больше и вот они превратились в отдельную наделённую особыми полномочиями касту. И берут, якобы, в вороны людей с особенной подготовкой.

И вот сейчас такой одетый во все чёрное человек стоял перед ними. Под чёрным плащом была видна чёрная меховая яга, чёрная кожаная броня, кое-где обшитая чёрными же металлическими пластинами, по форме напоминающими перья. Там же угадывалась рукоять меча. А изогнутая рукоять чего-то непонятного виднелась из-за пояса. На груди узкие продолговатые кармашки, из которых торчал краешек каких-то, кажется серебряных, цилиндров. Плечи под плащом были неестественно высоки. Что могло быть знаком того, что под ним на спине также висит какое-то оружие. Например, небольшой щит. Завершал композицию иссиня-чёрный огромный ворон на левом плече шуйцы. Живой.

Кажется, легионеры уже видели Верена раньше. Но не были уверены: тот это ворон или нет? Лиц комиссаров они толком никогда не могли разглядеть. В любом случае, легионеры не обрадовались. Появление в расположении части человека с Василиском на руке не несло с собой ничего хорошего. Кроме того, их бесил сам вид “государева человека”. Его сухая высокомерная манера держать себя, его руки в черных кожаных перчатках, которые он никогда не снимал.

— Отведите меня к легату, — низким властным голосом велел Верен.

В знак подчинения легионеры ещё раз стукнули кулаком себя по сердцу, переглянулись, и Малыш кивнул своему товарищу. Видимо, среди этих двоих он был главным. И тот двинулся к воротам, видневшимся в частоколе, жестом пригласив ворона следовать за собой.

При входе в лагерь ворон с карканьем взлетел с плеча шуйцы и исчез где-то за деревянными сторожевыми вышками. А Верен, из-под надвинутого на глаза капюшона, поглядывал по сторонам, двигаясь вслед за своим провожатым. И чувствуя при этом, что тот тоже косится на него самого.

Они шли по мощёной дубовыми досками главной дороге импровизированного городка, в который превращается любой более-менее постоянный военный лагерь. Ведь, помимо самих легионеров, здесь неизбежно появляются шлюхи, торговцы, ремесленники и, чего уж греха таить, походные жёны. Хотя это и запрещено уставом.

Всеобщая суета, тем не менее, была подчинена строгому распорядку. Как в муравейнике. Без дела тут никто не шатался. Хотя бы для того, чтобы не попадаться на глаза офицерам. Вот стоят прислоненные друг к другу большие овальные щиты с нарисованным черепом, символом “Жестокого легиона”. Вот куда-то ведут лошадей. Но что такое?! Приближаясь к ворону одна из них испуганно захрапела, другая попятилась назад, третья едва не стала на дыбы. Конюх удержал в последний момент. Верен посчитал лучшим пройти мимо как можно быстрее. Он знал о реакции домашних животных на свою персону.

Легат принял комиссара в просторной деревянной избе, видимо являющейся его штабом. Здесь было тепло. Дым от открытой жаровни уходил в отверстие в крыше, а стены помещения изнутри были утеплены плотной парусиной походного шатра. Провожатый ворона, доложив о прибытии чиновника по особым поручениям, вышел и закрыл за собой дверь

— Да здравствует Империя! — приветствовал Верена командир легиона, как только тот продемонстрировал торкват.

И тут же внимательно оглядел, пытаясь понять, имеет ли он дело с тем же человеком, что появлялся тут и раньше? Сам легат был очень крепким, но уже склонным к некоторой полноте боевым офицером лет сорока. Лысоватым, с квадратным лицом, покрытым шрамами от пережитой в юности оспы, и тяжелым, слегка выдающимся подбородком, рассечённым тонким ртом с бесцветными губами. Густые светлые брови закрывали глубоко посаженые глаза. Посланца Императора он встретил во всеоружии: на нем был командирский лорика-мускулата — стальной панцирь, повторяющий мышечный рельеф мужского торса, с наградными фалерами на груди.

— Чем могу служить? — спросил легат.

— Прошу предоставить в мое распоряжение штурмовую когорту, — прокаркал ворон.

— Только её? — спросил легат.

— Да.

— Могу я узнать, зачем?

— Я буду присутствовать на встрече орков из Орочьего Города с их соплеменниками из тундры. Они называют это “стрелка”, — Верен издал звук, отдалённо похожий на смех. — Нужны надежные ребята. Мало ли чем это может закончиться.

— Понимаю, — кивнул легат. — Это может закончится дракой. Но разве орки, что живут в этом, с позволения сказать, городе не наши союзники? Может вам понадобится больше сил? Разве мы не должны им помочь, чтобы ситуация на фронтире не стала непредсказуемой? Если есть время, я могу двинуть туда свой легион.

— Времени нет, — отрезал шуйца Императора.

— Тогда возьмите когорту драгун. Или даже драгун и легкую конную ауксиларию? — предложил легат.

— Нет, — ответил Верен. — Лошади меня боятся. Да и не хочу я делать за орков их работу.

“И орки сыты, и люди целы.”

Народная мудрость.

Пролетая высоко над полем будущей битвы, я видел, как в некоторых местах фаланги огромные шестиугольные щиты раздвинулись, и из образовавшихся прорех вперёд строя вышли самые сильные и высокие воины, каждый из которых был вооружён только одним оружием: тяжёлым молотом, булавой или чёрным ятаганом. Их глаза превратились в один сплошной чёрный зрачок. Тела лоснились от обильного пота. Мускулы были необычайно напряжены. Если на ком-то из них ещё оставалась какая-то одежда, то они её тут же срывали, оставаясь полностью нагими. Полностью. Включая нижнее бельё, если такое вообще имелось у орков, а не только доспехи. В другое время это показалось бы смешным, но почему-то сейчас мне смеяться не хотелось. Покрытые татуировками и красно-белой боевой раскраской зелёные великаны начали какой-то дикий танец. Ритм задавали воины в фаланге, которые однообразно стучали себя по груди или по щитам: “Гуп! Гуп! Гуп!” Голые орки расставляли ноги, скалили зубы, сгибали руки в странных жестах, высовывали как бы дразня, языки и страшно таращили глаза. Всё это производило дикое и пугающее впечатление на стоящих напротив них людей. Берсерки!

И тут