Хроники орка - Юлий Стрелецкий

прятались. Как всегда бывает, знакомый друга её друга свёл с одним из них.

— Одно условие, — сказали ей. — Тебе надо продать душу.

Дет была к чему-то такому готова.

— Хорошо, — сказала она. — Где подписать? Кровью?

— Нет, — ответили ей. — Видишь ли, это только так называется: “продать душу”. На самом деле, душу-то продать нельзя. Это так не работает.

— Тогда, что? — спросила Дет. — Как это работает?

— Это что-то вроде того, чтобы пригласить постояльца в дом. Сдать жильё в аренду. Открыть дверь.

— Как именно?

— Ты поймёшь позже.

Дет думала, что теперь начнутся суровое будни обучения. Из неё будут делать настоящего убийцу. Будут заставлять вслепую сражаться деревянным шестом, ломать кулаком кирпич, лазать по отвесным стенам. И всё в таком духе. Но ничего подобного. Невзрачный человек привел её в какую-то пещеру, где на голом полу лежала старая циновка и стояло серебрянное зеркало.

— Вот, — указал он, — садись сюда и смотри в зеркало. А я выйду и закрою пещеру камнем.

— И это всё?! — удивилась она.

— Да, это всё.

— А как же упражнения? Ну я не знаю? С мечом, например? — спросила Дет.

— Ничего такого не надо, — успокоил её человек. — Просто смотри в зеркало. И если ты действительно ненавидишь, то станешь одной из нас.

— Но как же я буду смотреть? — удивилась девушка. — Здесь станет темно и я ничего не увижу.

— В том-то и дело! — пояснил человек. — Здесь станет не просто темно, а абсолютно темно! Но тебе никого не надо видеть. Главное, чтобы увидели тебя. Для этого важно, чтобы ты вглядывалась. Ни в коем случае не закрывай глаза!

— Кто должен меня увидеть?

— Тот, кто будет управлять твоим телом. Поверь, он всё умеет и знает, что делает. При всём желании, человеческой жизни не хватит, чтобы научиться всему тому, что умеет он.

Так Дет оказалась наедине с тьмой. Ну и с зеркалом.

И когда это заработало, она испытала нечто такое, чего никогда раньше с ней не было. Будто ты лишь зритель в собственном теле. А им, телом, управляет кто-то более умелый, более сильный и хорошо знающий, что надо делать. Оказалось, что это жалкое, на первый взгляд, вместилище способно выбивать тяжелые двери, сражаться сразу с нескольким подготовленными воинами, прыгать с крыши на крышу. Оказалось, что Дет необычайно гибкая и дьявольски сильная.

Отработав свою часть контракта, она занялась Некромантом.

Каждый вечер тёмную фигуру можно было видеть на вершине его башни. Он стоял на выступе-клюве, как бы обозревая свои владения — Город Мёртвых. Вот его силуэт ещё виден на фоне багрового неба, а через несколько секунд чёрный плащ сливается с тьмой. И уже не ясно: он ещё там или уже нет?

Так было и в тот вечер. Когда стемнело, Некромант всё ещё стоял на своём помосте. Наконец, ему надоело смотреть за огнями факелов далеко внизу. И вдыхать чад от многочисленных костров, на которых сжигали тела. Это было слишком, даже для него. Когда он почти достиг двери у основания выступа, то услышал странный шорох за своей спиной. Развернувшись, Некромант не увидел, а, скорее, почувствовал, что тень движется прямо на него.

Это было слишком легко. Дет пролетела по воздуху на чёрном плаще, сконструированном тенью, и приземлилась на импровизированном клюве. Расчёт её был прост. Если Некромант здесь, она убьёт его сразу. Если нет, зайдёт в башню, минуя всю охрану внизу. Найдёт и убьёт. Всё вышло по первому плану. Её цель как раз покидала свой насест. Пронзить его кинжалом, чья короткая рукоять, будто сделанная для детской ладони, была зажата указательным и средним пальцем и упиралась в основании ладони, оказалось на удивление просто. Колдун даже не пискнул.

Она прислушалась к себе. Должна ли она чувствовать облегчение или удовлетворение? Дет, должно быть чувствовала бы, но где эта девушка? Здесь есть только тень.

Неожиданно у основания башни раздались какие-то слишком громкие крики. Дет наклонилась и увидела, что внизу по направлению к строению движется река огоньков. Это огромная толпа идёт сюда. Многие несут факела. Что-то назревает. Дет оглянулась. Сдёрнула с Некроманта его одежду и маску. Они ему больше не помогут. А ей — может быть. Росту она, конечно, не такого, но в первые секунды, особенно если будет сидеть, сойдёт за хозяина башни. Возможно сейчас сюда пожалуют его слуги.

В который раз Одноглазому Аю снился один и тот же кошмарный сон. Вот он стоит в строю в первой шеренге. Где-то там далеко — враг. Между готовыми сойтись армиями бегают застрельщики: легко вооруженные пращники. Их работа — всего лишь прелюдия битвы. Но все знают, как важна прелюдия. Кожаные ремни со свистом раскручиваются, и пращники выпускают свои снаряды: продолговатые отлитые из свинца пули величиной со сливу.

Ай всё делает правильно. Как учили. Плотно держит строй. Из-за большого щита виднеется лишь макушка шлема и маленькая щель для глаз, чтобы наблюдать за противником. В эту щель и попадает снаряд. Поначалу, он не чувствует ничего. Только удивление. Что-то теплое течёт по щеке и заливает под кирасу. Но вот вспышка! Боль! В глазах темнеет. Лицо горит. Кажется, он кричит. Но товарищи по оружию знают, что надо делать. Выбывшего из строя комбатанта проталкивают от шеренги к шеренге назад в тыл. Там ему окажут первую помощь врачи.

В этот момент кто-то дёргает его за плечо.

— А!?

Ай не сразу понял, что проснулся. Автоматически, он перехватывает держащую его кисть и мгновенно достаёт кинжал.

— Кто здесь?!

— Шеф! Шеф! Это я! — взволнованный голос однорукого.

Сослуживцы послали именно его не только потому, что он симпатичен начальству. Но и потому, что если шеф спросонья его прирежет — никому жалко не будет.

— Чего тебе?

— Там ребята задержали Хену. Он в участке. Ты просил донести, когда случится.

— А. Хорошо. Я уже иду, — пробурчал Ай.

В дежурной комнате для допросов за столом действительно сидел человек-гиена. Ай разглядывал его в открытую дверь, когда стоял на пороге и, склонив голову, слушал, что нашёптывал ему один из подчинённых. Наконец он шагнул внутрь.

— Вот скажи мне, Хена, — без предисловия начал Одноглазый, опершись обеими руками о стол, — почему ты мутишь воду? Мне докладывают, что ты уже не первый раз подбиваешь общественность против своего хозяина. Распускаешь про него разные слухи. Мол, эпидемии — это его вина. Это, знаешь ли, будоражит общественность. А мне такое не нравится.

— Но это правда! — горячо воскликнул Хена. — А ещё, если бы ты знал, какие ужасные эксперименты происходят в его башне…

— Знаю, знаю, — отмахнулся Ай. —